Чтение онлайн

Но Паоро не поставил точку. Как когда-то сам юный Эрнесто Рохо был вдохновлен образом рая в барабане, созданным Творцом и поэтом Джозефом Джиби, так и Паоро потерял покой от идеи научиться управлять материей непосредственно силой мысли.

С годами, конечно, красивая мечта обрела более рациональные очертания, но не утратила своей волнующей остроты. Паоро понял, что феномен Творцов – вовсе не чудо, а проявление естественных законов природы. Очевидно, мозг, тело или даже разум Творца способны излучать некие волны, существование которых еще не доказано официальной наукой, но которые могут переносить дыхание жизни от звезды к звезде. А стать Творцом может любой человек… нет! – любое разумное существо. Это лишь вопрос везения, или, говоря по-научному, статистической вероятности.

«Если верить Рохо, – думал Паоро, – Творец – такой же человек, как я, как все остальные. Просто ему повезло получить Послание и тем самым приобрести власть над материей. Но ведь живет он в том же мире, что и я! Он подчиняется тем же физическим законам, что и вся природа! Так значит его способности построены на естественных материальных явлениях, которые можно изучить, понять, а потом и приручить! Вот чему я посвящу свою жизнь!»

Паоро решил не оставлять эту идею в области чистых мечтаний. Он решил действовать. А действовать – значит учиться!

И принц Паоро учился. Он изучал математику в Кембридже, компьютерные науки в Америке, социологию в Сорбонне. В лучших университетах мира он слушал курсы по психологии, антропологии, оптике, лингвистике. Но даже вся совокупность полученных им знаний ни на йоту не приблизила его к цели – к пониманию механизма управления материей силой мысли.

Поразмыслив над этой проблемой, он понял, что сила мысли заключается не в самих мыслях, которые дают знания, а в силе, которую дает спокойная воля и незамутненное восприятие. «Наука плюс духовная практика» – решил Паоро. И он продолжил путь к заветной цели с другой стороны. Два года он провел в буддийском монастыре в Непале. Потом в Африке изучал вуду. Еще год мотался по полинезийским островам, встречаясь с колдунами и колдуньями.

Во время очередной экспедиции в верховья Амазонки Паоро познакомился с недавно открытым учеными племенем чаяруна, живущем в каменном веке. Именно от чаяруна услышал он легенду о таинственном народе, обитающем в дебрях самых непроходимых джунглей, умеющем повелевать разумными камнями и силой мысли двигать предметы. Может быть, это то, что он искал?

«Тс-с-с-ш-ш-ш. Тс-с-с-ш-ш-ш» – в ватной тишине пещеры раздался тихий, но внятный звук. Паоро встрепенулся. Звук исчез, будто напуганный этим движением. Тогда Паоро закрыл глаза, расслабился и превратился в дерево. Не успел он пустить корни, как звук повторился – тихий свист, переходящий в шипение. В звуке не было ничего угрожающего. Сейчас главное – распознать природу звука, а для этого необходимо избавиться от мыслей, отключить сознание, потому что сознание, дай ему волю, даже звук падающего волоса способно превратить в грохот лавины.

«Тс-с-с-ш-ш-ш». Это не шипение просочившейся под давлением воды или газа. И не шуршание насекомого. Не колебания раздвоенного языка приготовившейся к смертельному броску змеи. Паоро медленно, так медленно, как это умеют только йоги и буддистские монахи, повернул голову, пытаясь запеленговать направление на источник звука. Есть! В дальнем конце зала, в естественной нише, образованной ручейком лавы, стоял столб-вешалка. Он был толще других, украшен разноцветными полосами, и нес на себе единственную тсантса. Было понятно, что эту голову содержали здесь с особым почетом. «Тс-с-с-ш-ш-ш».

Паоро плавным движением подошел к стволу и присмотрелся. Да, это было оно, племя незнакомое. С вешалки на Паоро глядел – именно глядел, хотя глаза были зашиты – человек с длинными седыми волосами, зачесанными за большие уши, широкими монголоидными скулами, но совершенно европейским носом, не свойственной современным индейцам жиденькой седой бороденкой, без татуировок. С первого взгляда Паоро узнал эти черты – такими были реконструкции нескольких найденных недавно черепов, принадлежащих, как полагали ученые, первой волне переселенцев в Америку, затем растворенной и уничтоженной другими волнами, пришедшими с севера и запада.

«Тс-с-с-ш-ш-ш». Звук исходил снизу, из-под ног, с пола пещеры, покрытого утоптанным слоем гравия. Паоро тихо сел перед стволом, скрестив ноги. Теперь шипение раздавалось прямо перед ним. Паоро присмотрелся, но все камни выглядели одинаково – небольшие окатыши (когда-то здесь было русло подземной реки) и бесформенные кусочки минералов. Ничего необычного, но все же звук идет отсюда. «Тс-с-с-ш-ш-ш».

Паоро выключил светильник, подождал, пока глаза привыкнут к полной темноте и осторожно начал водить ладонью над источником звука. Он не сомневался, что таинственный шепот как-то связан с головой индейца, висящей над ним на толстом стволе. «Кто же ты? – думал Паоро. – Кем ты был? Как тебя звали?»

– Аишикуа, – раздался отчетливый голос, – его звали Аишикуа.

Паоро не вздрогнул. Он застыл как сидел, с вытянутой рукой. Голос шел от пола, но это не были колебания воздуха. Звук странным образом передавался через вибрацию ладони.

– Опусти руку и возьми меня, – распорядился голос.

Паоро опустил ладонь на пол и сразу почувствовал его. Камень был ощутимо теплее остальных. Паоро поднял камень и сжал его в кулаке.

– Теперь мы можем говорить, – вибрация камня вызывала легкий приятный зуд и распространялась по телу, превращаясь в звук. – Кто ты?

В этой кромешной темноте Паоро продолжал смотреть не вниз, а вверх, в направлении головы таинственного индейца.

– Я – Паоро, сын вождя племени джавайнитов, живущих на далеком острове посреди бескрайней соленой воды, где все люди счастливы.

– Все люди счастливы? Ты уверен? – Паоро показалось, что в голосе промелькнула ирония.

– Все, поголовно! Ой, прости…

– Пустяки. Продолжай.

– Я пришел сюда искать мудрости и хочу просить ее у твоего народа, о котором не знает мой народ.

– Мудрости? Но у моего народа нет никакой мудрости. Мы просто живем, вот и все.

– Это и есть мудрость! – воскликнул Паоро.

– Это – мудрость? – камень замолк, как будто глубоко задумался, но наконец сказал. – Не понимаю тебя. Прав был Великий Пох, говоря, что мысли чужака – что вода в луже: сколько в нее не пялься, а увидишь лишь свое отражение.

– Прекрасные слова! Я запомню их. А, кстати, как получилось, что ты так хорошо говоришь по-испански?

– По-испански? Я даже не знаю, что это за племя. Кроме нашего языка, языка народа канайканахов, я могу говорить как чаяруна и еще немного как корубо.

– Но со мной ты говоришь по-испански!

– С тобой я говорю словами языка, который есть в тебе, не во мне.

– Так это телепатия!

– Такого зверя нет в языке народа канайканахов. Но это слово, и ты сам – вы мне интересны. Великий Пох сказал: «Если встретишь чужака – больше спрашивай, меньше говори. Больше запоминай, меньше воображай. Узнавай, как звучат его слова – за ними прячется его душа. Уходя, не забудь перерезать ему яремную вену». Эх, жаль мало у меня времени осталось! Впрочем, у тебя его еще меньше. Так что спрашивай пока…