Чтение онлайн

– Ты ведь намерена по-прежнему вмешиваться во всякие опасные дела. А раз так, может быть, однажды корсет спасет тебе жизнь.

– Зачем же ты измеряешь голову?

– Чтобы она свободно проходила в корсет. Вытянув наконец ленту, он продолжал обмерять ее голову, обжигая пальцами то лоб, то щеки, то шею под завитками волос, и приговаривая почти себе под нос:

– Вот оно, вместилище твоего разума, который делает тебя такой неуправляемой, своенравной и неуступчивой.

Затем принялся снимать мерку с окружности шеи и плеч.

– Ну, и когда, по-твоему, я должна его носить?

– Каждый раз, когда я не смогу тебя сопровождать. Надеть корсет просто, а вот снять одной невозможно. Так что дома буду помогать тебе избавляться от него.

Голос Джонатана звучал спокойно и деловито, как будто он не видел ничего необыкновенного в том, что теперь они будут каждый вечер встречаться в этих комнатах, которые станут их домом, но у Маргарет при мысли об этом стеснилось дыхание. Она чистосердечно призналась себе, что все эти долгие годы мечтала быть рядом с ним. Наконец это настало. Все опасения вмиг покинули Маргарет, уступив место радостному ожиданию.

– А зачем ты это делаешь? – спросила она, когда он принялся то поднимать ее руку вверх и вперед, то отводить ее назад и опускать вниз.

– Проверяю размах твоих движений, чтобы не стеснять руки, когда наденешь корсет, – серьезно отвечал Джонатан, поглядывая на ленту и отмечая цифры в уме. – Хорошо, что у тебя такие гибкие и длинные руки, в случае чего сможешь более или менее успешно защищаться.

Он перешел на другую сторону и занялся ее правой рукой. Пальцы властно нажимали на ее плечо, и к Маргарет вернулась крошечная струйка страха.

– Не знала, что оружейники замечают такие детали.

– Представь себе, для оружейника знание анатомии человека не менее важно, чем для художника или врача. Я потратил немало времени, чтобы изучить человеческое тело.

Маргарет подумала, было о том, как проходили его занятия по анатомии, но, ощутив укол ревности, решила не терзать себя тем, что прошло. Что бы ни было в его прежней жизни, теперь он принадлежал только ей.

Джонатан обхватил ее под мышками и, скрепляя ленту на высоко вздымающейся груди, накрыл широкой ладонью ее прыгающее сердце.

– А здесь – источник твоей жизненной силы. Нужно сделать кольчугу прочной, чтобы никто не смел проникнуть в твое сердце.

– Кажется, уже поздно, – дрогнувшим голосом проговорила Маргарет, опустив глаза.

– Да уж. – Она поняла, что он усмехнулся. – Биение сердца выдает состояние человека. Твое говорит само за себя.

Маргарет смутилась, она не смогла утаить страсти, боровшейся в ней с приступами страха. Слабеющим голосом она попросила:

– Пожалуйста, прекрати это. Думаю, мне уже не хочется кольчуги.

Джонатан измерил ее талию и отложил ленту.

– Может быть, она тебе и в самом деле не нужна, ведь ты всегда словно в панцире.

Он положил руки на ее плечи, поглаживая обнаженную шею.

– Всегда в невидимой броне, – сказал он, словно размышляя вслух, – особенно непроницаемой для меня. Но временами она словно тает, оставляя тебя незащищенной, что тебя безумно пугает, да? А сегодня ты не побоишься допустить меня к себе?

Маргарет тонула, задыхаясь, в бездонной глубине его глаз. Она готова была вынуть и отдать Джонатану свое сердце, уже давно ему принадлежавшее.

– Не отвечай, – шепнул он ей на ухо. – И прости меня за то, что я пользуюсь твоей женской уступчивостью, но она нужна мне, очень нужна. Мне следовало отказаться, когда ты меня выбирала. А теперь, видимо, от нашего решения придется страдать нам обоим.

Он сжал одной рукой ее левую грудь, а другой скользнул ниже талии и впервые по-мужски откровенно притянул к себе, страстно прижимаясь к ее телу. От мучительно и сладкой неги Маргарет вся затрепетала.

– Здесь… очень жарко.

– Да, невыносимо, – хрипло подтвердил Джонатан. – Нужно этому помочь.

Прежде чем она вымолвила слово, он ловко расстегнул пуговки ее лифа и спустил его с плеч, затем настала очередь юбки. Через секунду Маргарет стояла перед ним в одной тонкой рубашке, ошеломленно глядя, как он срывал с себя одежду, и успев заметить сильные стройные ноги и подтянутые ягодицы. Он остался в рубашке, но ей страстно захотелось увидеть его всего. Вспомнив, что сама еще скрывает от мужа свою наготу, она быстро сбросила рубашку и услышала его резкий выдох. Одежда упала к ее ногам и, наслаждаясь его немым восторгом, Маргарет смело улыбнулась ему. Затем шагнула ближе и положила руки ему на плечи.

– Я помогу тебе снять рубашку.

– Ты уверена, что хочешь? – как-то странно спросил Джонатан.

– Конечно, а почему ты спрашиваешь?

– Тогда сними на свой риск.

Какой может быть риск? Недоумевая, Маргарет расстегнула оставшиеся пуговицы, затем собрала рубашку с обеих сторон. Он поднял руки и наклонился, чтобы ей было легче ее стянуть.

– Боже, Джонатан, ты прекрасен, как я и думала.

Она нежно, чуть не с благоговением касалась его широкой, покрытой темными завитками волос груди, мускулистых бедер, втянутого живота, вздрогнув, когда ее руки столкнулись с его восставшей плотью, и задохнулась от острого желания.

Все в нем было совершенным и все говорило ей, что долгожданный момент их близости не доставит ей разочарования и ужаса, как с первым мужем. Со счастливым вздохом Маргарет обняла его и почувствовала…

– Силы небесные, что это?

Не давая ему ответить, она повернула Джонатана спиной к себе. Увиденное заставило ее отпрянуть. Его спина была изуродована глубокими шрамами, пересекавшими ее крест-накрест.

– О, Джонатан, я не представляла себе… – Комок, подкативший к горлу, не дал ей продолжить.

– Успокойся, Маргаритка, конечно, ты не могла знать.

– Но это чудовищно… Так вот что он с тобой сделал! О Господи!

Она тесно прижалась к нему, обнимая, охваченная яростью и сочувствием. Джонатан тоже нежно обнял ее, поглаживая по спине, как будто это она нуждалась в утешении.

– Позволь мне любить тебя, мой дорогой, мой единственный!

– Мне казалось, в постели, как и в танце, девушку ведет мужчина.

– Неужели это имеет значение? – глубоким от переполнявших ее чувств голосом проговорила Маргарет. – Дай мне сегодня наслаждение ощутить, что ты мой.