Чтение онлайн

Хотел Лёха приключений и ярких эмоций? Получи и распишись!

— Если сработало, то всё же попробуем вывести его из замка, — продолжил рассуждать богач. — Пока идёт осада, шанс ещё есть — через подземный ход.

— А если не сработало? — спросил воин.

Богач выдержал очередную паузу, тяжело вздохнул и ответил:

— Надо выяснить, что он помнит. Мы ведь не знаем точно, что ему Копыл сказал, когда давал зелье. Вдруг ляпнул что-то лишнее. Надо попытаться его разбудить — времени ждать, пока он сам очнётся, нет.

— Может, всё же унести? — снова предложил воин.

— Нет, Прозор, нельзя! — отрезал богач. — Он должен уйти сам и думать, что это его решение. Полчаса у нас ещё есть. Но лучше действовать быстрее, пока подземные ходы не блокировали и Борислав не хватился меня или Владимира.

— А если княжич всё же не придёт в себя?

— Рисковать нельзя, если он не очнётся, то придётся…

Богато одетый мужик многозначительно замолчал, и я понял, что лучше в себя прийти. Еле удержался, чтобы тут же не подать знак, но это было бы слишком подозрительно. Поэтому я дождался, когда Прозор, протерев меч от крови и спрятав его в ножны, схватит меня за грудки и начнёт трясти, пытаясь таким нехитрым способом привести в чувство.

— Княжич! — рявкнул он мне чуть ли не в самое ухо. — Владимир!

Я застонал и через некоторое время широко открыл глаза. Сделал вид, что удивился и что мне очень плохо. Впрочем, это было несложно. Мне действительно было паршиво: всё ещё тошнило, и дичайше болела голова. Да и удивление было искренним.

— Княжич! — радостно воскликнул Прозор. — Как ты себя чувствуешь?

И вот что ему на это отвечать? Точнее, как? На каком языке? Я уже понял, что в этом мире говорят не на русском образца двадцать первого века, а на каком-то славянском языке, очень уж похожим на древнерусский. Я по какой-то причине уже начал их полностью понимать — скорее всего, сработали навыки того парня, в чьё тело я попал. Видимо, мой разум в нём освоился уже довольно хорошо. Но то, что я понимал говорящих, вовсе не гарантировало того, что я сам смогу что-то сказать им на их языке.

— Как ты себя чувствуешь, Владимир? — спросил, в свою очередь, богач.

— Погано, — ответил я, почему-то решив, что это слово должно подойти.

— Ты что-нибудь помнишь?

Вместо ответа я отрицательно завертел головой. Правда, перестарался, и новый приступ тошноты подкатил к горлу.

— Совсем ничего? — уточнил богач.

— Нет, дядя, ничего, — ответил я и осёкся.

Я назвал этого мужика дядей. Сам того не желая. Всё вышло на автомате — я не знал, кто это, не знал его имени, но вот дядей назвал. Инстинктивно, используя память полученного тела. Забавно, конечно.

Выходит, мой дядя, точнее, дядя Владимира, хочет меня с какой-то целью увести из замка. Который, на минуточку, со слов Прозора, находится в осаде. А Владимир — княжич, то есть, сын князя. В принципе, я довольно неплохо попал. Правда, вот замок кто-то осаждает. Но с другой стороны, осада замка объясняет то, что меня хотят из него увести. Но почему так странно? Зачем перед этим заставили выпить какое-то зелье? Зачем убили Копыла?

Дядя явно мутил что-то нехорошее, и я в очередной раз пожалел, что наш эксперимент не закончился ничем. Конечно, овощем быть хуже, чем даже такой вариант, но вот ничем меня вполне бы устроило.

И тут я подумал, что там, дома, я как раз таки в овощ, скорее всего, и превратился. Вряд ли моё сознание раздвоилось, и копия попала в этот мир, а там я спокойно встал и пошёл домой. Нет. Там осталось моё тело. Без разума. Похоже, те самые тридцать процентов сыграли. А вот десять из них или двадцать — неизвестно. Впрочем, это и неважно. Детям компенсация полагается в обоих случаях, а мне всё равно — мне теперь нужно решать проблемы здесь.

Конечно, не могло не радовать, что Владимир оказался княжичем — перенестись в тело конюха или крепостного было бы намного хуже. Только вот слова про осаду замка мне не понравились. И дядя однозначно пугал. Но в любом случае это было лучше, чем перенестись в тело бездомного или раба.

— Ты можешь встать и идти? — прервал мои размышления вопросом дядя.

Чтобы случайно себя не выдать или, вообще, чего доброго, не сойти с ума, надо было теперь воспринимать полученное тело своим и вести себя так, будто я и есть Владимир. А этого отморозка надо считать своим дядей. На вид ему лет сорок — сорок пять, и если у него с братом — отцом Владимира не большая разница в возрасте, то я теперь молод.

Захотелось узнать, как я выгляжу. Окинул взглядом комнату, но зеркала ожидаемо нигде не заметил. Впрочем, не факт, что в этом средневековом мире вообще были нормальные зеркала.

— Владимир, ты можешь встать и идти? — повторил вопрос дядя.

— Да, — ответил я, всё ещё боясь говорить длинные фразы.

После этого сразу же принялся вставать. Поднялся с кровати, потянулся, оценил свою комплекцию и посчитал её удовлетворительной. Можно, конечно, немного добавить массы, но не критично. Прикинул рост относительно Прозора и дяди. На первого я смотрел конкретно сверху, а на второго немного снизу. Но дядя казался совсем уж высоким, поэтому я особо не расстроился. В целом всё было нормально. Жить можно.

— Плохо выглядишь, — заметил дядя. — Лицо совсем белое.

— Меня тошнит, мне очень плохо, болит голова, и я ничего не помню, — выпалил я, не задумываясь, и тут же прикусил язык.

Родственник уставился на меня. Неужели, я выдал себя такой длинной фразой?

— Совсем ничего? — переспросил дядя.

Похоже, его заинтересовал лишь смысл сказанных мной слов. Значит, каким-то образом я могу не только понимать их речь, но и говорить, как они. В принципе логично, хотя и удивительно. Впрочем, после такого трюка, как перенос моего разума в другой мир и чужое тело, надо было раз и навсегда запретить себе чему-либо удивляться.

— Мне очень плохо, — сказал я, уйдя от прямого ответа на поставленный вопрос, и присел на край кровати.

— Что ты делаешь в этой комнате?

— Не знаю, я вообще ничего не помню.

В целом, сама идея — прикинуться потерявшим память, мне понравилась. Так будет проще адаптироваться в новом для меня мире. А учитывая, что хозяина тела отравили каким-то хитрым зельем, у меня были все шансы, что в амнезию поверят. Но играть роль нужно грамотно.

— Что здесь произошло? — с ужасом воскликнул я, указав пальцем на лежащего в луже крови слугу, будто только что его заметил.

— Копыл пытался тебя отравить, — глазом не моргнув, соврал дядя.

— Но зачем? — продолжил я «удивляться».

— Не знаю. Когда мы пришли, ты лежал на кровати без сознания, а он хотел скрыться. А когда он понял, что ничего не получится, то напал на нас. Прозору пришлось его убить. Жаль, конечно, лучше было допросить, чтобы знать, кто его нанял. Но вот так получилось.

Красиво дядя врал — ничего не скажешь. Но это мелочи. Главное — чтобы он моему вранью верил.

Пока я об этом размышлял, дядя крепко взял меня за руку, посмотрел мне в глаза и произнёс: