Чтение онлайн

Была не была! Я схватил ручку и потянул на себя дверь. Она отворилась беззвучно. У неё петли явно смазывали чаще, чем у предыдущей. Шагнул внутрь, готовый к чему угодно. Но мне повезло: в помещении никого не было.

Я прошёл на середину, огляделся. Бывшая спальня Любомира Чеславовича, где убийца Крепинского князя собирался надругаться над его дочерью, впечатляла размерами и отделкой. Высокие бронзовые светильники, стоящие вдоль стен, заливали комнату ровным приглушённым светом. Стены были обшиты дубом — тёмным, отполированным до зеркального блеска, и на этих стенах висели вышитые полотна в тяжёлых золочёных рамах: сцены охот, битв.

Вдоль одной стены под балдахином стояла огромная кровать. Полог из тёмно-синей парчи с золотыми кистями; декоративные подушки в кожаных наволочках; покрывало, вышитое золотыми нитями — всё было богато и величественно.

Но главным украшением спальни был камин. Он занимал почти всю стену напротив кровати. Резной, выложенный из чёрного и тёмно-красного камня, с колоннами по бокам. В глубокой нише — огромная огненная чаша с магическим огнём. Над камином висели часы с механизмом, рядом стояло кресло с высокой спинкой. Возле него — столик с открытой книгой.

Ни сундуков, ни комодов, ни уж тем более шкафов, в комнате не было. Куда прятаться в ожидании Ясны — непонятно. Разве что под кровать. Заглянул под неё — в принципе залезть можно. Ну или как вариант — встать за плотными тёмными занавесками у окна.

Пока я раздумывал, где лучше спрятаться, в коридоре раздался шум. Кто-то шёл к спальне и разговаривал.

Под кровать или за занавеску? Мозг так напрягся, что аж голова заболела. А когда я увидел, как приоткрывается дверь, у меня ещё и пульс участился до максимума. Понял, что под кровать я уже просто не успею залезть. Но занавеска была совсем уж несерьёзным укрытием. И тут через приоткрытую дверь до меня донеслось:

— Проверь покои! Сейчас и ночью, перед тем, как господин придёт. Чтобы ничего лишнего там не было!

Кто и кому давал это указание, я не знал, но это было и неважно. Главное — я понял, что сейчас меня обнаружат. А мне очень хотелось этого избежать. Так что пришлось забыть про здравый смысл и действовать исключительно на инстинктах. А они подсказывали лишь одно: прячься в камине!

Даже не подсказывали, а просто без всяких подсказок подтолкнули меня к этому, и я в два прыжка оказался у камина. Не раздумывая, залез в него. Конечно, если бы на постоялом дворе я не провёл эксперимент с магическим огнём, то так бездумно в камин бы не полез, но теперь я подсознательно не опасался сгореть, и это всё решило. Когда стражник, которому велели проверить княжескую спальню, переступил её порог, я уже стоял внутри камина, вытянувшись в полный рост и прижавшись к одной из его стен.

Снаружи меня было не видно, в этом я не сомневался, очень уж огромным был камин. Но меня волновало другое: я, конечно, не горел, но было жарко. И довольно-таки больно.

А ещё у меня загорелись сапоги и порты. Это вообще было невероятное ощущение: стоять и смотреть, как на твоих ногах горят твоя обувь и штаны. Но увы, я стоял в зоне действия магического огня, а всё, что в него попадало, кроме меня, имело свойство гореть. И горело.

К моей радости, в магическом огне всё горело почти без дыма и гари. А то не хватало ещё, чтобы кто-нибудь полез посмотреть, что там дымится в камине.

Уже буквально через десять минут я стоял босиком и в шортах — очень коротких, едва закрывающих зад. Но хоть так — если бы зона огня доходила до пояса, вообще было бы весело.

Теперь главное — не потерять сознание от болевого шока. С одной стороны, психологически было легко от понимания, что я не горю, и последствий не будет, но с другой — было больно. Очень больно.

В итоге терпел я около часа. Гадёныш, которому велели проверить спальню, управился с заданием за пять минут, а потом просто сидел в княжеском кресле. Отдыхал. Мне было видно его через огонь.

Когда он наконец-то покинул комнату, я пулей выскочил из камина. Выдержал, не потерял сознание. Это хорошо. Но предстояло это всё пережить ещё раз — вечером. Это плохо.

Ещё после нахождения в огне я почувствовал сильную слабость — того и гляди упаду. Очень хотелось прилечь на кровать и отдохнуть, но я боялся уснуть — не известно, как мог организм среагировать на пережитый стресс. А уснуть на кровати и пропустить момент, когда в комнату кто-то войдёт — это было не то, ради чего я пришёл. Поэтому я таки залез под кровать. Еле втиснулся, но как только смог это сделать, сразу же отключился.

Сколько проспал, сказать сложно, но руки-ноги затекли. Поэтому я вылез, размялся, прошёлся по комнате, немного посидел в кресле и отправился к двери. Сел возле неё, чтобы услышать, когда кто-то пойдёт по коридору.

Просидел я так очень долго, время от времени вставая и разминаясь. Но в итоге дождался звука шагов и тут же бросился к камину. Едва я забрался в него, отворилась дверь и в спальню вошёл тот же стражник, что приходил днём. Походил, пошумел, всё ещё раз проверил и опять завалился в кресло.

Примерно через полчаса дверь снова отворилась, и в комнату в сопровождении двух молодых служанок и какой-то пожилой и очень важной с виду женщины вошла Ясна. Стражник тут же удалился, а я с интересом принялся наблюдать за происходящим. Даже боль немного отошла на второй план.

Одна из служанок тут же откинула с кровати покрывало, а другая руками расправила и без того идеально застеленную белоснежную простыню. Старуха, глядя на это всё, кивала с умным видом, а в конце обратилась к Ясне:

— Ты уже не маленькая, всё знаешь.

Княжна в ответ на это кивнула и заплакала.

— Не стоит лить слёзы, — заметила старуха. — Если ты будешь вести себя хорошо, то твой господин будет благосклонен к тебе.

Ясна снова кивнула. Как же мне было жалко несчастную девочку, и что бы меня ни ждало в эту ночь, я лишний раз убедился, что принял верное решение — прийти за княжной.

— Сейчас мы покинем тебя, — продолжила раздавать «ценные указания» неприятная старушенция. — И сюда придёт твой господин. Он пробудет с тобой, сколько захочет. Ты должна быть с ним ласкова и нежна. После него придёт твой муж. С ним ты тоже должна быть ласкова. Даже если будет больно — терпи! Твой господин и твой муж не должны уйти отсюда в плохом настроении. И я думаю, излишне напоминать, что эта простыня к утру должна быть красной!

И снова Ясна кивнула, утирая слезу. А старуха в сопровождении служанок покинула комнату. Я решил подождать, когда они отойдут достаточно далеко — не хватало ещё, чтобы Ясна вскрикнула от испуга, увидев меня, вылезающего из камина, и привлекла лишнее внимание.

Пока я ждал и раздумывал, как успокоить Ясну, та вдруг резко перестала всхлипывать, утёрла кулаком слезу и бросилась к одной из стен. Сняла с неё картину, открыла расположенный за этой картиной тайник и достала из него… здоровенный кинжал. Быстро подошла к кровати и спрятала кинжал под покрывало. После чего села на кровать. И это была уже не заплаканная испуганная девочка, а человек, у которого на лице было написано, что он ничего не боится и готов идти до конца. Удивительно, как княжна изменилась за считаные секунды.