Чтение онлайн

— Конечно, — ответила Крепинская княгиня. — А как иначе?

— Иначе никак, — согласился я, усмехнувшись. — И что, вот прям у каждого горана есть скверна?

— У каждого, — с уверенностью подтвердила Ясна. — Они же пользуются диким огнём.

— И при этом с ними ничего ужасного не происходит? — уточнил я. — Ну, кроме необходимости платить огневикам при входе в город.

— Все гораны в той или иной мере чаровники, поэтому их самих скверна не пожирает, но в город её нельзя нести. Поэтому братья Истинного огня её снимают, — пояснила Ясна, словно речь шла о чём-то обыденном и совершенно естественном.

— А зачем гораны идут в город?

— Торговать. Они же кузнецы. И мастера зачарованных вещей.

Стало понятно, зачем огневики махали руками над повозками — снимали скверну с товара. Ну или, в чём я был уверен почти на сто процентов, делали вид, что снимают.

— И товар, значит, тоже чистят, — усмехнулся я, глядя, как в этот момент чаровник чертил огненные знаки над очередной повозкой.

— Обязательно, — подтвердила Ясна. — Особенно тот, что сделан из железа. Его ведь куют при помощи дикого огня.

Хорошая разводка, красивая. Неплохо устроились братья Истинного огня, очень неплохо. Помимо того, что подмяли под себя в Девятикняжье все финансы, дороги, почту и ещё кучу всего, они ещё и вот таким заработком не брезгуют. И если те же дороги надо ремонтировать и охранять, запасы создавать, а почту доставлять, то вот такое снятие скверны — это просто деньги из воздуха. Похоже, несчастным горанам просто некуда деваться, и они вынуждены платить и покорно поддерживать весь этот цирк просто за возможность войти в город, чтобы там торговать.

— А почему я никогда не видел горанов в Крепинске? — спросил я. — И досмотра огневиков на входе в город не припомню.

— Потому что в Крепинск их не пускают, — ответила Ясна. — У нас в княжестве им можно торговать только в Речине. Там самый большой рынок. Гораны все свои товары везут туда, а уже из Речина наши торговцы их по остальным городам развозят.

Прямо какая-то расовая дискриминация, то-то эти парни выглядят такими угрюмыми. Я вгляделся в коренастых бородачей получше — кого-то они мне очень уж напоминали. И тут меня осенило.

Гномы!

Передо мной были самые настоящие гномы из моего родного мира! Не маленькие гномики из детских сказок, а суровые жители подземелий из народных мифов и легенд. Те же невысокие, но мощные фигуры, те же суровые бородатые лица, те же грубые и крепкие руки, умеющие держать и молот, и боевой топор.

Это было удивительно. И хоть я давно решил для себя: в этом мире ничему не стоит удивляться, всё же иногда удержаться было сложно. Но с другой стороны, если в Девятикняжье есть маги и динозавры, то почему здесь не может быть гномов? Глядишь, так и до эльфов с орками дело дойдёт. Хотя, конечно, это был бы уже перебор.

Мы зашли в город и первым делом нашли подходящий постоялый двор. Заселились, представившись братьями, быстро перекусили в харчевне при дворе и отправились на Гардовскую рыночную площадь. Скорее всего, повозки в другие города отходили оттуда, и обычно в районе центральной площади располагался Дом братства Истинного огня, где эти повозки можно было арендовать. Или записаться пассажирами на рейсовый маршрут. Хотелось ещё немного осмотреть городок, рынок, глянуть, чем торгуют гораны, но это всё потом. Сначала надо было решить вопрос с транспортом, потому как задерживаться Гардове больше чем на одну ночь не хотелось.

На подходе к рыночной площади мы услышали крики. Сначала это был просто гул голосов, сливающийся с обычным шумом города, но потом в этом шуме стали ясно различаться тревожные крики. А потом ветер поменял направление, и я почувствовал запах дыма — настоящего, едкого, такого знакомого мне по прошлой жизни и работе.

Я сразу напрягся. Откуда здесь мог взяться настоящий дым? Неужели где-то поблизости был пожар? Но откуда ему было взяться в городе, где не используется настоящий огонь? Или всё же тайно кем-то используется?

— Пожар, — на автомате пробормотал я себе под нос.

— Надо уходить отсюда, — сказала Ясна.

— Надо пойти посмотреть, что там, — возразил я.

— Пожалуйста, нет!

— Мы только посмотрим, — пообещал я и быстро пошёл на шум голосов и запах дыма, Ясна засеменила за мной.

Мы прошли всего лишь квартал, и когда повернули, судя по указателям, на улицу, ведущую к городскому рынку, нашему взору открылась пугающая картина: горел дом. И не просто дом, а домина — громадный, трёхэтажный, сложенный из светлого кирпича, с высокими резными окнами и тяжёлыми ставнями.

Огонь бушевал в основном на втором этаже. Там жаром выбило окна, и пламя яростно рвалось наружу сквозь пылающие занавески. Первый этаж тоже горел, но меньше, до третьего огонь пока ещё не добрался.

Народа, желающего посмотреть на жуткое зрелище, собралось просто море. Толпа стояла практически плотным кольцом вокруг дома, но на очень большом расстоянии от него. Приблизиться к дикому огню никто не смел. Люди смотрели на пожар, словно на удивительного дикого зверя: с ужасом и нескрываемым любопытством. Не в силах оторвать взгляда.

И лишь одна женщина в дорогом синем платье пыталась пробиться к дому, но её сдерживал мужчина, не позволяя этого сделать — видимо, муж. Женщина громко кричала что-то неразборчивое, стараясь вырваться из цепких объятий, но у неё ничего не выходило — мужчина держал её крепко, обхватив руками за плечи.

— Это дом городского посадника, — донёсся до меня чей-то голос, когда мы с Ясной приблизились к толпе.

— А чего это жена посадника так в огонь рвётся? — спросил кто-то. — Скверна притягивает?

— Не говори глупостей! — со злостью прошипел третий зевака. — У них там сын малой в доме остался.

— Так, это он дом и поджог! — уверенно заявил четвёртый голос.

— И кто тебе такое сказал? — спросил третий.

— А кто ещё? — искренне удивился четвёртый. — Он же рыжий у них!

— Жаль мальца, теперь уже не выберется…

— Мать жать…

— И спасти некому…

— Никто в дикий огонь не полезет…

— Не спешат огневики…

— Рыжий…

Голоса доносились со всех сторон: взволнованные, равнодушные, осуждающие, разные.