Чтение онлайн

Вслед за мной вошёл глава отряда и остальные четверо штурмовиков — это определение однозначно подходило амбалам с жезлами, скрывающим свои лица за капюшонами, больше всего. И мы направились к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Только подниматься по ней мы не стали: обогнули и вышли к лесенке, ведущей в подвал — крутой, с узкими каменными ступенями. Спустились по ней и упёрлись в дверь. Возле неё тоже стоял стражник. Один. Он быстро, не говоря ни слова, открыл дверь, и наша процессия вошла в коридор — каменный, довольно тёмный, пугающий. И довольно низкий — я едва не задевал головой потолок.

По этому коридору мы пошли дальше. И как-то слишком уж далеко пошли. Похоже, подземная часть Дома Братства была сильно больше видимой. Воздух в коридоре был тяжёлым — пахло старым камнем и чем-то металлическим, едва ощутимым. Через каждые пять метров на стене висел тусклый светильник. Мы пару раз свернули и в итоге подошли к очередной двери — тоже обитой металлом, но выкрашенной в красный цвет.

Глава отряда отворил эту дверь и снова кивнул мне, приглашая войти в комнату. Мы с мальчишкой вошли — куда нам было деваться?

Помещение, куда мы попали, оказалась довольно тесным. Возможно, поэтому с нами вошёл лишь глава отряда. У стены, что напротив двери, стоял узкий стол, на нём лежало несколько свитков, какие-то амулеты и ещё куча предметов, о предназначении которых я даже догадаться не мог.

За этим столом сидел огневик в красно-чёрных одеждах с капюшоном, закрывавшим лицо. Только подбородок был виден — острый, с несколькими тонкими шрамами. Руки у хозяина комнаты были в перчатках, а на шее висел большой медальон с изображением какого-то странного знака.

У одной из боковых стен стояла лавка. Я указал на неё мальчишке и сказал:

— Садись!

Малец спорить не стал — он уже еле держался на ногах, поэтому с радостью присел на лавку, кашлянув при этом. Огневик откинул капюшон и бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Какое-то время он смотрел на меня, потом развернул один из свитков, что-то в нём прочитал и снова перевёл взгляд на меня. Рассматривал примерно полминуты. Затем произнёс негромким, скрипучим голосом:

— Имя.

— Прозор, — ответил я первое, что пришло в голову.

Чаровник представляться не стал, вместо этого он задал мне вопрос:

— Кто научил тебя не бояться дикого огня?

— Никто, — ответил я. — Как-то само собой.

Огневик криво усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Ты дерзок.

— Но меня действительно никто не учил.

— Я тебе не верю, но доказать обратного не смогу. Зачем ты вошёл в дикий огонь?

— Чтобы спасти мальчика, это же очевидно.

— Ты осознавал, что после этого окажешься во власти скверны дикого огня?

— Я осознавал, что мальчик сгорит, если я его не спасу.

— Возможно, это было бы для него лучшим исходом, — глубокомысленно произнёс огневик.

— Полагаю, он придерживается другого мнения, — заметил я.

— Он не может иметь мнения на этот счёт, он не знает, как опасна скверна. Она пожирает его. И тебя тоже. Но вы этого не ощущаете.

— Так может, нет на мне никакой скверны, раз я её не ощущаю? — спросил я.

Чаровник снова усмехнулся и ответил:

— Есть. Ты слишком долго пробыл в диком огне.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Не знаю, — ответил огневик. — Твою судьбу теперь будет решать Истинный суд.

— А может, на первый раз стоит понять, простить, очистить от скверны и отпустить? — предложил я.

— Нет. Поздно снимать с тебя скверну, ты слишком много времени провёл в диком огне.

— Но вы же с горанов её снимаете, а они вообще живут и работают с этим огнём.

— С горанами всё обстоит иначе.

— Ну да, ну да. Вы не понимаете, это другое! — я усмехнулся, вспомнив известное изречение из моей прошлой жизни. — Но, может, всё же попробуете? Мне, вообще-то, там возле горящего дома, сказали, что мы идём сюда снимать скверну.

— Поздно, — отрезал чаровник и встал из-за стола.

Он подошёл ко мне почти вплотную, поднял руку и протянул её к моему лицу, остановив лишь в нескольких сантиметрах от него. Я невольно дёрнулся, но удержался, не отступил. И почти сразу же почувствовал жар, исходящий от ладони огневика. И ещё какое-то странное ощущение — будто меня сканировали.

— Поздно, — повторил чаровник и с заметным удивлением добавил: — Ты меня не боишься.

— Да не такой уж ты и страшный, — не удержался я от колкого замечания.

Огневик неодобрительно покачал головой и отправился назад, за стол, по ходу дела обращаясь к главе отряда, что нас доставил:

— Уведите их. Пусть ждут Истинного суда.

— А можно узнать, когда он состоится? — спросил я. — Хотя бы примерно. Неохота у вас здесь сидеть месяцами в его ожидании.

Чаровник злобно посмотрел на меня, усаживаясь в кресло, но всё же ответил:

— Завтра утром.

После этого он развернул очередной свиток и принялся его читать, а нас с мальчишкой вывели в коридор. Затем нас разделили и развели по камерам до суда — как и было обещано. И меня очень удивило, что пацану не задали ни одного вопроса.

Камера, куда меня распределили, удивила. По сравнению с темницей Крепинского князя, я словно в приличный отель попал: высокий потолок, чистые стены из какого-то светлого камня — ровные и сухие, нормальное освещение — лампа на столике, чтобы иметь возможность её выключить на ночь, нужник за ширмой.

Но главное — по центру стояла кровать. Не какая-то лавка с соломой, а самая настоящая кровать: деревянная, с тонким матрасом, застеленная белым покрывалом. Рядом — ещё один столик, на нём кувшин с питьевой водой. Окна, правда, не было, но вентиляционное отверстие имелось.

Я прошёлся по камере и, не раздеваясь, прилёг на кровать. Призадумался, прокрутил в голове события дня. И поймал себя на мысли, что больше всего меня волнует, что теперь будет с Ясной, сможет ли она добраться сама до дяди. За себя я не переживал — почему-то был уверен, что выкручусь.