Чтение онлайн

— Почему бы и нет?

Заведя на плот лошадей и разместив их в самом центре, рядом со сваленными в одну кучу дорожными сумами, путники вооружились заготовленными длинными прочными шестами и разместились по углам плота. Последним на бревенчатое сооружение забрался Зеникс, который толкал плот со всеми находившимися на нём от берега, придав плоту немалое ускорение и почти погрузившись с головой в воду. После того, как друзья помогли великану выбраться из озера, все принялись отталкиваться длинными шестами от дна. Озеро Исиль было относительно неглубоким и дно уходило вниз плавно, без обрывов. Течения почти не было, плот медленно, но неуклонно приближался к острову, возвышавшемуся над водой и хорошо видному на фоне почти ночного тёмно-синего неба. Остров казался безжизненным, на нём не было заметно никакого движения, ни одного огонька, да и звуков, кроме становящихся более отчётливыми плеска волн и шелеста деревьев, оттуда никаких не доносилось. По мере того, как плот приближался к острову и тот становился всё больше, кусок суши посреди озера казался всё более мрачным и безжизненным. Лошади не фыркали и не ржали, как обычно в преддверие опасности, но настороженно вытянули уши, с подозрением нюхая сырой воздух. Пологие песчаные берега, лишённые растительности, смутно белели в темноте, вызывая безотчётную тревогу, охватившую всех находившихся на плоту.

— Ты не замечаешь ничего необычного? — как можно тише спросил у Зихия Зеникс.

— Вроде бы нет. А ты? — Древославный повертел головой по сторонам, высматривая что-нибудь, что могло бы объяснить растущее чувство опасности.

— Я тоже… Но что-то здесь не так, — проворчал богатырь.

— Да… — согласился Ширел, но больше ничего не добавил.

Плот, выталкивая воду на песок, мягко пристал к берегу. Первым с него сошёл Лейрус, спрыгнув в воду, доходившую ему до колен, и понукая своего Сагата последовать за ним. Конь немного поупирался, но вскоре также оказался на берегу. Остальные последовали примеру Нерождённого и стали выбираться на сушу. Ширел и Зеникс уже стояли рядом с Лейрусом, а Зихий только бултыхнулся в озеро и принялся стаскивать с плота свою лошадь, как из тёмного леса раздался шипящий вопль, похожий на сильный крик ночных болотных птиц, и на берегу стремительно очутились семеро широкоплечих фигур, косматые головы которых орали нечеловеческими голосами. Как и говорил Лейрус, ночь была безоблачная, бесчисленные звёзды и луна освещали землю немногим хуже дневного светила, и одного взгляда на появившиеся фигуры было достаточно, чтобы разглядеть провалившиеся носы, красные глаза и выпирающие из пастей длинные клыки.

— Вот только вампиров нам не доставало, — вздохнул Ширел, в то время как Лейрус и Зеникс, подтолкнув лошадей к воде, чтобы не мешались, выхватили оружие, а Древославный, рывком стащивший таки лошадь с плота, бежал к друзьям, высоко поднимая ноги и разбрызгивая воду. Вампиры тем временем выстроились полумесяцем, стремясь не дать никому прорваться сквозь их ряд, и подняли свои руки параллельно земле — на каждую руку у них был пристёгнут кожаными ремешками специальный длинный шип с отточенным крюком на конце. Кровопийцы пользовались таким оружием, когда стремились не просто заполучить доступ к артериям своих противников и жертв, но в первую очередь убить их. Сделав пару шагов к стоявшим плечом к плечу путникам, вампирья шеренга остановилась, выжидая чего-то. Долго гадать, чего именно, не пришлось — из чащи показалась высокая фигура, одетая в балахон с длинным капюшоном, в которой все друзья сразу узнали третьего спутника Лезидира, Повелителя Воды, безмолвного на протяжении всей их непродолжительной встречи на границе Горной Страны. Фигура прошла сквозь ряд вампиров, которые расступились перед ней, встала перед ней лицом к людям и откинула капюшон, открыв безносое клыкастое обезображенное лицо, бывшее когда-то прекрасным холодной эльфийской красотой.

— Вампироэльф! — полувосхищённо-полуизумлённо выдохнул Древославный.

— Да! — прорычал Зеникс, лицо которого, как прекрасно было видно даже ночью, стремительно темнело, наливаясь кровью. — Это вампироэльф…! Тот самый! Кто убил мою сестру и мою невесту!

Вампироэльф, буравя Зеникса красными глазами, яростно зашипел и достал из-под балахона узкий острый прут и массивную булаву, глава которой была усеяна длинными шипами — видимо, он также вспомнил богатыря.

— Зеникс, погоди! — крикнул Нерождённый, но было поздно — размашистыми скачками, подняв ярко сверкающую в лунном свете секиру над головой, великан понёсся к вампироэльфу, сотрясая ночной воздух настоящим звериным рыком. На несколько мгновений Зеникс оказался один против всех вампиров, вампироэльф отступил на несколько шагов назад, с интересом наблюдая за тем, как его подчинённые с шипением бросаются на чертящего секирой вокруг себя широкий серебряный круг богатыря. Вампиры, скорее всего, были осведомлены о смертельной опасности оружия великана и опасались подходить к нему слишком уж близко, совершая стремительные рывки то с одной, то с другой стороны, заканчивавшиеся прыжками назад. Такая картина длилась не дольше времени, что понадобилось Зихию для того, чтобы достать лук и выпустить стрелу в бурлившее вокруг Зеникса месиво из длинноволосых звериных рож и тел. Яростное шипение, переходящее в визг, известило всех, что один из вампиров тяжело ранен. Давление на Зеникса ослабло, один вампир бросился на Зихия, чтобы не позволить ему беспрепятственно расстреливать других кровососов; другой, выглядевший покрепче остальных, напал на Ширела, сорвавшего свою шляпу, чтобы в схватке не лезла на глаза, и резким жестом освободившего ладони от просторных длинных рукавов; сразу двое кинулись на Лейруса, уже двинувшегося им навстречу с двумя обнажёнными мечами. Оставшиеся двое вампиров уже не могли сдерживать Зеникса, нападая на него со всех сторон, и шаг за шагом отступали перед секирой, сверкавшей молнией. Вампироэльф, решив, что самое время вмешаться, скинул с себя балахон, оставшись в одной кожаной бедренной повязке. Его мощное тело вызывало восхищение, но то восхищение, что вызывает сильное животное, ничего человеческого и тем более эльфийского в нём уже не было. Вампироэльф, мощным прыжком взвившись в воздух на добрый десяток локтей, атаковал Зеникса и богатырю, не отруби он секундой ранее голову одному из вампиров, пришлось бы нелегко. Но великан успел увернуться от булавы и соперники стали медленно передвигаться по кругу, следя за каждым движением врага, Зеникс попутно с ленцой отмахивался от редких выпадов оставшегося пока в живых вампира.

У остальных дела шли лучше; вернее, Ширел и Лейрус свои дела уже закончили: волшебник прочитал заклинание и взмахнул руками, отчего бывший уже в нескольких шагах от него вампир остановился, будто вкопанный, опоясанный светлыми парообразными струями, выскочившими, как казалось, из рукавов мага. Обездвиженный вампир затрясся, словно на жесточайшем морозе, из его ушей, носа и пасти хлынула чёрная кровь и он свалился замертво. Нерождённый тем временем молниеносно вклинился между двумя врагами, ударом правого меча отсёк руку одному вампиру, ударом левого — ногу второго. Затем лишил вампира и второй руки и пронзил его горло, а вторым клинком проткнул сердце лежащего на земле врага. Тот в предсмертной агонии схватился за разорвавший его сердце в клочья меч, второй же, лишённый такой возможности вместе с отрубленными руками, мешком упал навзничь.

Зихий справился со «своим» вампиром не так быстро — сверхчеловечески быстрый рывок противника не оставил ему времени достать ещё одну стрелу, так что лук Древославному пришлось отбросить и уклоняться от свистевших над ним шипов с крюками. Сумев вытащить меч, Зихий скользящим ударом рассёк ремни, которыми шип крепился к одной из рук противника, так что теперь оба имели оружие только в одной руке. Вампир присел, скаля клыки.

— Он будет прыгать! — услышал Зихий предупреждающий крик Лейруса, но вампир уже летел на него, выставив вперёд шип с отточенным, как бритва, крюком. Зихий сделал небольшой шаг в сторону и, обхватив рукоять двумя руками, резко ткнул мечом пустоту. Кровососущая тварь напоролась на клинок, вводя его всё глубже в своё тело собственным весом, навалившимся на острие. Удар был настолько мощным, что Древославный выпустил меч из рук и вампир упал на землю, покатившись к воде. Несколько раз перевернувшись, вампир из последних сил вырвал из раны меч и жизнь ушла из него.

Подобрав свой клинок, Зихий подбежал к Лейрусу и Ширелу, которые наблюдали за схваткой Зеникса с вампироэльфом: другого своего противника великан уже убил, разрубив наискосок, от левого плеча до правого бедра. Более проворный и быстрый, вампироэльф сумел легко ранить богатыря, едва коснувшись булавой плеча Зеникса. Рана, хоть и была просто глубокой царапиной, обильно кровоточила и постепенно вся рука великана была в крови. Противник Зеникса, с трудом увёртываясь от тяжёлых ударов, старался контратаковать, целя заточенным прутом в ноги великана. Когда Зеникс парировал удары, вампироэльф старался булавой поразить открывавшуюся верхнюю часть тела. Возможно, владей он, подобно Лейрусу, с одинаковой силой и умением обоими руками, у него могло что-нибудь получиться; однако правой своей рукой он владел явно хуже, нежели левой, и потому большинство его атак булавой оказывались безуспешными. Но вампироэльф продолжал круговерть, понимая, что вместе с брызгами крови, разлетавшимися от огромного плеча Зеникса, из великана постепенно выходят силы, и теряется скорость. Измотай кровопийца богатыря — и появлялся хороший шанс победить его. Однако надежды вампироэльфа не сбылись: когда он во время одного из своих двойных выпадов подобрался к врагу слишком близко, Зеникс вонзил секиру в ступню противника, намертво пригвоздив её более чем на половину ушедшим в землю широким лезвием. Вампироэльф, одновременно услышал громкий хруст своих костей и почувствовав дикую, туманящую разум боль, непроизвольно выпустил булаву и схватился, наклонившись, за поражённую ногу. Зеникс тут же, выпустив застрявшую секиру, одновременно одной рукой вышиб длинный прут, а другой загрёб в громадную ладонь горло врага, оторвав того от земли. Вампироэльф захрипел, двумя руками схватившись за ставшие железными тисками пальцы богатыря, а ногами отчаянно молотя воздух в пяти-шести локтях от поверхности земли. Глаза Зеникса зажглись торжеством, он оскалил зубы, выдавая пылающую в нём зловещую радость, радость от осознания, что сейчас он своими руками свернёт шею тому, чьё клыкастое безносое лицо долгими ночами не давало ему покоя и сна. Продолжая сжимать пальцы, богатырь наблюдал за тем, как вампироэльф перестаёт хрипеть, его тёмное лицо начинает бледнеть и синеть, красные глаза закатываются, а тело, брыкавшееся и извивающееся, постепенно затихает. Но вдруг Зеникс вздрогнул и часто заморгал, так, как если бы в глаз ему что-то попало; нахмурившись, он несколько секунд смотрел на врага, теперь уже без злорадного оскала, после чего, слегка согнув руку, отшвырнул вампироэльфа прочь от себя. Тот, пролетел, немалое расстояние, грохнулся на землю, ошалело повертел головой, словно не веря в то, что в его лёгкие снова вливается воздух. Зеникс отвернулся и медленно подошёл к друзьям.

— Почему ты не убил его? — недоумевал Зихий.

— Не знаю… Это трудно объяснить… — грустно покачал головой великан. — Я вспомнил, как я жаждал добраться до него и своими руками разорвать эту тварь на части… И вот, когда я держал его в руке и видел, как он загибается, я вдруг понял, что в этот самый миг ничем не лучше его. Он одержим жаждой крови, я — жаждой убить его. Но я же человек… Я не такой, как он… Мне не нужно лишить его жизни для того, чтобы с любовью вспоминать свою семью. А убей я его хоть десять, хоть сто раз, родных я уже не верну…

— Ты принял правильное решение, — хлопнул богатыря по спине Ширел, пряча в усах и бороде печальную улыбку.

— Ты молодец, — похвалил друга Лейрус. — Скажи… Наверняка ты в тот миг вспомнил и о Салии, дочери Гермиуса, предводителя бывших вампиров?

Зеникс смущённо потупился:

— Да… Я подумал, что если убью его сейчас и вот так, я не смогу с чистым сердцем смотреть на неё, если мы встретимся…

— Встретитесь. Я верю, что встретитесь, — улыбнулся Лейрус, но его улыбка тут же улетучилась. — Я сегодня страшно провинился перед вами, друзья мои.

— Чем же? — воскликнул Зихий.

— Стремление побыстрее отыскать эти огненные доспехи и скорее отправиться к Реке Двойного Огня, чтобы там сразиться с Лезидиром, ослепило меня. Я перестал думать об осторожности, не приглядывался к возможным опасностям. Внутри себя я позабыл, что действую не один и должен, раз уж вы решили сопровождать меня на моём Пути и помогаете мне, заботиться о том, чтобы с вами ничего не случилось из-за меня. Сегодня из-за меня мы угодили в западню. Послушайся я вас на том берегу, отложи переправу на утро, у вампиров было бы меньше возможностей напасть на нас — при свете дня подобраться к нам было бы сложнее, да и эти твари на солнце чувствую себя неважно…

— Они бы напали в другой раз, — возразил Зихий.

— Это не снимает с меня вины, — не согласился Нерождённый. — Но я обещаю вам — такого больше не повторится. Я буду дважды думать, дважды всматриваться, дважды вслушиваться. Для меня жизнь отважных воинов, доверившихся мне, важнее, чем моя собственная…

— Звучит малость сентиментально и немного напыщенно, но слова хорошие, — поглаживая бороду, произнёс Ширел. — А главное, что слова искренние.

— Ты сомневался в этом? — улыбнулся Лейрус.