Чтение онлайн

Подойдя к дверям ее покоев, он тихонечко постучался, однако ему не открыли. Тогда принц слегка надавил на дверь, и она подалась. «А этот ушастый прохвост Робин сказал, что Фаустина заперлась и никого к себе не пускает. Надо его наказать за ложь!» – пробурчал про себя принц. Быстро совершив сквозной пробег через несколько комнат, принц вошел в спальню и увидел следующую картину: в грубой льняной сорочке, которую стягивал лишь тугой корсет, босая, с растрепанными волосами принцесса Фаустина сидела на кровати. Лицо ее было белее снега, губы полураскрыты, взгляд бессмысленно блуждал.

– Что случилось, тетушка Фаустина? Ты жива? – воскликнул принц, подбегая к принцессе.

– Жива, Перль…. Да только это вряд ли это теперь можно назвать жизнью.

– Что произошло?

– Кроун хочет, чтобы я покинула жемчужный остров.

– Как это?

– Он сказал, что теперь, когда ты стал монархом, мне здесь не место! Ведь я простая ныряльщица за жемчугом, которую он вытащил из дыры, что находится за кирпичной стеной.

– Какая еще кирпичная стена? – удивился принц.

– О, видимо, твои игры с зеркалом действительно серьезны! Если ты еще об этом не знаешь, то я скажу тебе. Прямо за старым афинским лесом находится кирпичная стена, которую не объехать и не облететь. За ней живут те, кто работает на тебя в твоем королевстве – рыбаки и ловцы жемчуга. Когда-то и мы с Кроуном жили там, в ветхой лачужке. Днем мы добывали жемчуг, а вечером получали за него еду. Иногда в самые счастливые дни нам выдавали небольшие деньги, на которое мы покупали себе все необходимое. Но Кроуну вдруг неожиданно повезло. Каким-то образом он проник в замок к королеве Маргарите, очаровал ее, и она взяла его к себе на работу в качестве лакея. Это было странно, и в деревне даже начали ходить слухи, что ради этого он совершил какое-то преступление. Но мне тогда было все равно. Я любила его, и была готова пойти за ним хоть на край света…. Но мне повезло: из жемчужной дыры я попала в жемчужный рай. Да вот только не знала я, что через двадцать лет этот рай обернется для меня адом.

– Но Кроун твой законный муж!

– В том-то и дело, что нет! Мы не венчаны! И потому он может делать со мной все, что хочет!

– Но ты, же принцесса!

– Да никакая я не принцесса! Это твоя матушка по доброте душевной наградила меня этим титулом. А в действительности я – ныряльщица. Бедная, никому не нужная ныряльщица за жемчугом!

– О нет, тетя Фаустина! – зарыдал принц, бросаясь к принцессе и обнимая ее. – Ты мне всегда была, как родная мать! Помнишь, как ты учила меня плавать, а я плакал потому, что боялся воды, а когда ты брала меня на руки и хотела успокоить, то подходил Кроун и забирал меня. А мне так хотелось побыть с тобой, обнять за шею, поиграть твоими волосами!

– Это все в прошлом, принц, и не стоит больше говорить об этом. И потом Кроун сказал мне, что ты тоже хочешь, чтобы я уехала отсюда. Только не подумай, что я виню тебя за это…

– Что?! – взревел принц. – Да как смеет этот Кроун распоряжаться здесь? Да еще и говорить за меня! Теперь я повелитель острова! А он всего лишь регент, да и то бывший! Так вот монаршей волей своей я приказываю тебе, Фаустина, остаться здесь!

Не успел принц произнести эти слова, как с грохотом распахнулось окно, и в комнату с жутким карканьем влетел уже известный нам ворон. Проделав круг, птица подлетела к Фаустине, немного повисела в воздухе, а потом как вонзиться ей в горло! Удар был настолько сильным и неожиданным, что бедная женщина не смогла даже закричать. Но принц не растерялся. Выхватив шпагу, он сбил на пол коварную птицу, схватил ее за лапы и уже хотел перерезать горло хищнику, но не смог. Ворон снова жалобно смотрел на него своими черными, бездонными глазами.

– Ладно, стервятник! Я пощажу тебя и на этот раз. – Принц отпустил хищника, и тот, заорав человеческим голосом, вылетел в окно.

А на постели, стоная, лежала принцесса Фаустина. Глаза ее были закрыты, одеяло и подушки залиты кровью. Принц схватил колокольчик и пронзительно зазвонил, созывая слуг. Первым прибежал Робин и сразу начал хлопотать вокруг принцессы. Склонивши над Фаустиной свои зеленые уши, он стал шептать над ней какие-то заклинания, и через некоторое время кровь остановилась. Потом эльф достал из кармана пузырек с темной жидкостью и дал испить Фаустине. Принцесса открыла глаза, попыталась что-то сказать, но не смогла.

– Я категорически против самолечения! – вошедшего в комнату придворного лекаря. Это был еще совсем молодой человек, отличавшийся большой серьезностью и такой же занудливостью. Одет он был в длинный черный плащ, такого же цвета четырехугольную шляпу, на лице он носил обязательную в те времена маску. Подойдя к постели, где лежали Фаустина, он сел на стул и начал вытаскивать из своей сумки инструменты, которые по своему виду напоминали орудия средневековых пыток. Полюбовавшись на них, он взял в руки жуткий крючок и начал ковыряться им в ране принцессы и по мере того, как он проникал все глубже и глубже, тяжело и безнадежно вздыхал. Наконец он наложил повязку на шею Фаустины и, дав ей попить каких-то капель, сказал:

– Я дал ей снотворных капель, и теперь она будет спать до утра. Поменяйте ей постель и наденьте на нее чистую рубашку. Только обращайтесь с ней осторожно. Рана очень глубокая. К тому же задеты голосовые связки и неизвестно, сможет ли она вообще говорить.

– Джулия, – обратился он к одетой во все белое, своей помощнице, – ты остаешься за сиделку. У Фаустины начинается жар, поэтому чаще прикладывай ей ко лбу холодные компрессы. Лекарств ей пока никаких не давать и ни в коем случае не беспокоить ее.

– А я могу навещать ее? – спросил принц.

– Не раньше завтрашнего утра, – строго сказал врач и с важным видом покинул спальню.

– Принц! – послышался знакомый голос.

Принц обернулся и увидел плачущего Робина.

– Почему ты плачешь, Робин? – с тревогой спросил принц.

– Укус был ядовитым!

И эльф исчез.

Ступая спокойно и неторопливо, как и подобает монарху, с зажженной свечой в руке принц шел сквозь мрачные переходы своего замка, пока, наконец, не добрался до узкой лестницы, которая вела в башни. По ней он должен был подняться в верхнюю тронную залу, чтобы наконец-то по-настоящему проститься со своей доброй матушкой, королевой Маргаритой, тело которой по какой-то причине уже пятнадцать лет находилось на земле. У принца дрожали колени, дергались руки, сводило челюсть, но желание узнать истину было гораздо сильнее страха. «Если я не сделаю это сейчас, то это не произойдет никогда!» – повторял он себе.

Через некоторое время он уже стоял у двери в тронную залу, однако никак не решался войти, но, в конце концов, все же собрался с духом, вытащил из кармана ключ, вставил его в замочную скважину, повернул и…. В лицо ему вдарил резкий запах лилий, ладана, пыли, мрака…Принц зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел стоявший посередине, украшенный красными лилиями гроб, где под погребальным покрывалом покоилось тело его матери. Ступая чуть слышно, принц подошел к гробу, зажег две стоявшие в изголовье свечи и осторожно снял покрывало…. Но то, что увидел он, не было так ужасно. Перед ним лежала мраморная красавица, которая ничуть не изменилась с тех пор, как пятнадцать лет тому назад он, трехлетний мальчик, тщетно пытался разбудить ее. Черты лица королевы Маргариты оставались такими же тонкими и красивыми, локоны – светлыми и легкими, а на руках были одеты те же самые кружевные перчатки.

– Мама! – воскликнул принц и бросился целовать любимые руки, которые в детстве ласкали его. – Мама, мамочка, помоги мне! Мне так плохо! Мир перевернулся, и я не знаю, что мне делать! Те, кто любит меня страдают, а тайны жемчужного острова не дают мне жить! Я знаю, мама, что ты не сможешь мне ответить на этот вопрос! Но зачем, зачем Кроун столько лет держит тебя на земле? Что ему нужно? – И, рыдая, принц уронил голову на материнские руки. Неожиданно правая рука усопшей поднялась и сделала движение, чтобы погладить принца по голове, но не смогла и бессильно упала вниз на пылающие красные лилии. – Мама, мама, услышь меня, мама! – причитал принц и от волнения смахнул на пол одну из горящих свечей, что стояли в изголовье у покойницы.