Чтение онлайн

Жена не родила Дьедетотепу сына. У них была только дочь по имени Мериерт, что означало «любимая Иерт». Так называли божественную кобру[4], украшающую корону фараонов. И если бы однажды Дьедетотеп не познакомился с Себехотепом, цепочка передачи знаний могла бы прерваться. А случилось это так. Однажды, когда Себехотеп работал в поле, его укусила змея. По воле случая, а быть может, по воле богов, Дьедетотеп оказался рядом. Он жил неподалеку со своей дочкой, а жену за несколько лет до этого проводил на запад, в вечные Поля Иалу. Люди как можно скорей отвели Себехотепа к дому Дьедетотепа. Хозяин в это время как раз сидел в тени пальмы и плел корзину. Дьедетотеп осмотрел два меленьких отверстия от укуса на щиколотке, разрезал рану, высосал яд, а потом приступил к лечению, описать которое нам не дано.

Сначала в тело Себехотепа вселились злые демоны, наслав на него горячку, которая испугала бы непосвященного, но не Дьедетотепа. Девять дней, символизировавших Великую девятку богов, или Гелиопольскую эннеаду[5], он готовил для Себехотепа снадобья и компрессы, совершал магические обряды.

Мериерт помогала отцу: с утра и до глубокой ночи наблюдала за больным, давала ему лечебное питье, следила, чтобы на ране всегда был свежий нарывной пластырь. Она сама не заметила, как влюбилась в юношу, казавшегося ей не менее красивым, чем Гор. Вернее, каким был Гор до той прославленной битвы на краю времени в пустыне Кер-аа, когда Сет вырвал у него око. Вскоре Себехотеп поправился. Еще восемь дней провел он в доме своего спасителя в честь Гермопольской восьмерки[6].

В течение месяца Себехотеп ежедневно навещал своего спасителя, приносил ему в подарок то утку, то небольшой мешок муки, то кусок говядины, то охапку папируса. Дьедетотепу его внимание и изъявления благодарности были приятны, поэтому, когда его дочь, которой исполнилось пятнадцать, пришла к нему и, не краснея, заявила, что с удовольствием выйдет замуж за Себеки (по древнему обычаю девушка давала счастливцу, на которого пал ее выбор, уменьшительное имя), отец поспешил устроить свадьбу. Добрый нрав и вежливость Себехотепа свидетельствовали о том, что тот станет хорошим зятем.

Единственное, что огорчало Дьедетотепа, — каким бы замечательным человеком ни был его зять, он не сможет заменить ему сына, который унаследовал бы знания и умения своего отца, потому что процесс привыкания к ядам нужно начинать с самого детства. Когда же от счастливого союза родился Хети, Дьедетотеп был счастлив: цепь, которая, как ему казалось, порвалась, теперь могла быть восстановлена. Когда же Себехотеп предложил ему взять Хети в ученики и сделать своим наследником, Дьедетотеп с радостью согласился, надеясь получить при этом выгоду для себя — на случай встречи с одним из проклятых сынов Апопа, мифического огромного змея, обитавшего в глубине земли.

2

Дом Дьедетотепа находился недалеко от начала канала, посредством которого рукав Нила соединялся с озером. Дьедетотеп переселился сюда несколько лет назад, хотя раньше жил в хижине возле озера. Слава Повелителя змей достигла ушей жрецов погребального храма оправданного божества Аменемхета Нимаатра, третьего фараона двенадцатой династии. По приказу этого монарха на краю пустыни были построены пирамида и погребальный храм. По обычаю он должен был сначала восстановить Рохун[7], ближайший город, основанный его предком Сенусертом II, с тем чтобы сделать его своей официальной резиденцией. Своей резиденцией он сделал древний дворец, к которому примыкали жилища знати. Дворец был расположен на низком плато, возвышавшемся над вытянутыми в струнку кварталами, где жили ремесленники и рабочие, занятые на постройке гигантского храмового комплекса, объединявшего в себе пирамиду и святилище. Закончив работу, рабочие разъехались по стране, получив новые задания. Но это не означало, что их дома, построенные более двухсот лет назад, остались пустыми: в них поселились крестьяне и ремесленники, которые сочли, что проще подлатать домик, сложенный из необожженного кирпича, чем строить новый.

И столько людей с благодарностью отзывались о талантах Дьедетотепа, что однажды к нему пожаловал жрец и пригласил поселиться на земле, принадлежащей храму Змеи. Ему предложили новый домик и право сколько угодно охотиться и рыбачить на землях храма, а взамен приносить его служителям змей — кобр и аспидных гадюк, вырвав предварительно у них зубы и вырабатывающие яд железы. Дьедетотеп, даже если бы захотел, не смог бы отказаться от такого предложения, ведь оно значило для него стабильное будущее, так как воды канала, соединявшего Нил с озером и проходившего по земле храма, были полны рыбы, а его окрестности изобиловали дичью.

Когда дед перебрался поближе к храму Змеи, Хети пришлось преодолевать довольно длинный путь от родительского дома до жилища Дьедетотепа бегом. Поначалу он жаловался на усталость, но потом понял, что нагрузка идет ему на пользу. Да и отец считал, что ежедневные далекие прогулки сделают его сильнее и выносливее.

В это утро Хети нашел своего деда сидящим на циновке у порога дома. Дьедетотеп плел корзину, такую же, как те, в которых он обычно относил змей жрецам или на продажу на рынок. Торговля змеями составляла основную статью его доходов. Он не знал, что жрецы делают со змеями, но это его не заботило. Крестьяне Рохуна меняли на змей продукты и свои услуги, ремесленники отдавали за них гончарные изделия и бусы из полудрагоценных камней, которые он любил дарить, и много другого добра, о котором теперь нам никто не расскажет. Перед продажей он лишал змей ядовитых желез, а яд использовал для приготовления лечебных снадобий. Зачем понадобились змеи крестьянам и ремесленникам? Они их убивали, снимали с них кожу, а мясо готовили десятками разных способов, как мы готовим угря, и получали от этих кушаний удовольствие (я слышал, что это очень вкусно, но самому мне возможность попробовать этот деликатес так и не представилась).

На плече Хети нес привязанную к палке гибкую тростниковую корзину, в которой была мягкая круглая лепешка, испеченная накануне матерью. Время от времени он приносил деду то половину утки, то стебли папируса, то цветы лотоса, которые у берегов озера росли в изобилии.

— Подойди ко мне, мой дорогой малыш, — сказал ему Дьедетотеп.

Он каждый раз при встрече обращался к своему внуку как к любому пришедшему к нему в дом или встреченному в деревне юноше. Ему нравилось любоваться красотой подростков, видеть в них отражение своей далекой молодости, купая свою ка — свою душу — в водоеме их юности.

Хети подошел к деду и в знак приветствия поклонился ему, прижав ладони к коленям, а потом сел рядом. Дьедетотеп погладил его по голове и по плечу, как это вошло у него в обычай, а потом сказал так:

— Как ты себя чувствуешь, дитя мое? Как дела у твоего отца? Как себя чувствует твой отец Себеки? Да защитит его Себек и да сохранит Изида, защитница трона, твою мать! И да благословит тебя Рененутет… Покажи мне свою корзину. Что ты принес мне сегодня?

Хети вынул из корзины лепешку и кусок утки. Дьедетотеп взял еду у него из рук, вид у него был довольный.

— Как ты красив, дитя мое! — заговорил он снова, положив еду на стоявшее тут же, у порога, глиняное блюдо. — Да, твоя мать не преувеличивает, когда говорит, что семь Хатор полюбили тебя в тот день, когда ты появился на свет к радости твоего отца и на счастье твоему деду Дьеди!

Конечно же, Хети было очень приятно слушать похвалы деда, но слова доставляли ему больше удовольствия, чем прикосновения. А когда его ласковые руки опускались слишком низко к талии, как это случилось и сегодня, потому что Дьедетотеп был охвачен сладострастием, Хети вскакивал на ноги и спрашивал у деда, чему он хочет научить его на этот раз.

— Для начала отнеси пищу в дом, — ответил ему Дьедетотеп, не покидая своего места. — Там ты найдешь снадобье, которое я для тебя приготовил. Выпей его, а я пока закончу эту корзину.

Хети отнес в дом утку и лепешку. Низкий и узкий дверной проем был занавешен циновкой из переплетенного растительными волокнами тростника. Подросток вошел в комнату, в которой царил мягкий полумрак. Пол был покрыт циновками, на них стояли обтесанные камни, служившие по необходимости стульями или столами. На одном из камней он увидел глиняную чашу с прозрачной жидкостью. Хети положил еду в корзину, взял чашу и одним глотком выпил содержимое. Вдоль одной из стен из земли торчали широкие горлышки глиняных сосудов, предусмотрительно закрытые глиняными же пробками. Такие сосуды из обожженной глины, закопанные в землю подальше от солнечных лучей, защищали содержимое от прожорливых домашних грызунов и имелись в каждом крестьянском доме. Дьедетотеп хранил в них пшеницу, овес, масло, финики и пиво.