Чтение онлайн

— Лучше будет, если вы пойдете вместе, — сказала мать. — Нубхетепи, ты пообедаешь вместе с отцом и братом, а я тем временем схожу к соседке. Мы поболтаем о своем, о женском, а потом вместе поедим.

— Но я хочу идти один, прямо сейчас, — попробовал возразить матери Хети, вставая.

— А я могу донести корзину сама, и твоя помощь мне ни к чему, — упорствовала Нубхетепи.

— Вы перестанете ссориться и пойдете к отцу вместе, — заключила мать. — И ты, Хети, понесешь корзину, она тяжелая. Вы пойдете вместе и разделите еду с вашим отцом.

Судя по всему, в те времена дети были куда послушнее, чем сейчас, потому что ни брат, ни сестра больше не пытались спорить. Хети взял корзину и отправился в путь. Он старался идти как можно быстрее, чтобы сестра не смогла идти с ним рядом, или, по крайней мере, не пыталась под каким-нибудь предлогом его остановить. Нубхетепи разгадала его замысел, но сдаваться было не в ее правилах: она скорее бежала за братом, чем шла, но за все время ни разу не открыла рот, чтобы пожаловаться.

И только когда впереди показалось поле, на котором работали жнецы, Хети замедлил шаг. Сестра наконец догнала его и сказала:

— И все-таки, Хети, я тебя терпеть не могу.

— Твой рот врет, когда говорит эти слова. Ты бы хотела, чтобы я сделал с тобой то, что я делать не хочу.

— А это потому, что ты любишь только мужчин, да еще старых!

— Прежде чем сказать, проверь, есть ли Маат на твоем языке! Я пью мудрость, которую источают уста тех, кто ею владеет.

Он говорил это, смеясь, и Нубхетепи тоже расхохоталась, заявив, что пьет он не только мудрость, но и еще кое-что, и даже вдыхает запах из ноздрей, и этим все сказано.

Жнецы встретили подростков, идущих вдоль поля, приветственными возгласами. В те времена срезали серпами только колосья, оставляя высокие прямые стебли, поэтому дальних жнецов, двигающихся по полю плечом к плечу, даже трудно было увидеть. Следом за ними дети собирали срезанные колосья и связывали их в снопы.

Хети с сестрой сели под раскидистым фиговым деревом, росшим на краю поля. С ветвей свешивались бурдюки, принесенные теми, кто жил далеко от поля и теми, кому никто не мог принести еду и питье.

Хети оперся спиной о шершавый ствол дерева. Закрыв глаза, он слушал доносившиеся издалека звуки флейты и песню жнецов — пение скрашивало долгие часы работы. И вскоре, сам того не заметив, он погрузился в приятное оцепенение. Не надо думать, что он был слабым или ленивым. Хети часто, не сумев заснуть с наступлением ночи, особенно если эта ночь была жаркой, как часто бывало в это время года, когда люди стелили свои циновки на улице под навесами или просто у порога дома, совершал долгую прогулку по берегу озера. Он уходил очень далеко от поселений и, спрятавшись в зарослях тростника, наблюдал за дикими животными — ориксами и газелями, приходившими под покровом ночи на водопой. И самым большим его удовольствием было бросить в воду камень, спугнув тем самым копытных, когда к ним начинал подкрадываться крокодил или дикая кошка. Если кошка решала, что в качестве добычи сгодится и человек, Хети находил спасение в водах озера, а если к нему приближался крокодил — юноша просто уходил прочь. Для Хети это была игра, и вызов при этом он бросал самому Сету, богу пустыни, защищая слабых и мирных ее жителей. Вот и прошлую ночь Хети провел на берегу озера, наблюдая за ночной жизнью природы, и домой вернулся перед рассветом, успев по пути поймать кобру, которую решил отнести деду. А пока Хети положил змею в корзину и плотно закрыл ее крышкой.

Разбудил юношу удар локтем в бок. Открыв глаза, он понял, что толкала его сестра, а прямо перед ними стоял юноша в парике и в набедренной повязке, концы которой перекрещивались на животе.

— Хети, что ты делаешь здесь, среди жнецов? И кто эта девушка, что сидит с тобой рядом?

Хети прикрыл ладонью глаза, защищая их от солнца. Он не сразу понял, кто задает ему вопросы, потому что вопрошающий стоял спиной к солнцу. Только теперь он узнал Небкаурэ, молодого писца, встреченного им в храме Змеи, сына сестры первого чтеца Хентекечу. Он встал на ноги и поприветствовал писца, а потом сказал:

— Эта девушка — моя сестра Нубхетепи. Мы принесли еду и питье нашему отцу, который работает в поле.

— Значит, сегодня ты не пошел с дедом в пустыню за змеями?

— Я не хожу к деду каждый день. Сегодняшний день я проведу с родителями.

— Но вы с сестрой не помогаете жнецам, как дети других крестьян…

— Мы тоже пойдем собирать колосья. Я уснул, потому что ночь провел без сна.

— Тебе не стать хорошим солдатом.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что хороший солдат может идти весь день и не спать всю ночь, а на следующее утро сражаться с оружием в руках.

— Может, и так, но я ведь не солдат и не хочу им быть.

— Но для своего возраста ты сильный и твои мышцы хорошо развиты. Военачальники его величества берут таких в армию.

— Я лучше стану Повелителем змей, как мой дед. А хороших солдат в этой долине хватит и без меня, чего не скажешь о заклинателях змей, умеющих лечить их укусы.

— В этом ты прав. Но армии его величества нужны сильные воины, умеющие обращаться со змеями.

— Может, и так. Но я еще слишком молод для того, чтобы стать солдатом его величества.

— Да, ты молод, но можешь им стать через несколько лет. Я уверен, что ты мог бы покрыть себя славой и получать плату золотом.

— Поживем — увидим. А я думал, что ты служишь в храме Змеи у своего дяди, первого чтеца…

— Да, я писец в храме. А знаешь ли ты, что это поле принадлежит храму, который вы называете храмом Змеи? Дядя послал меня сосчитать снопы, чтобы потом все, кто участвует в жатве, получили свою часть урожая. Если ты покажешь мне своего отца, я по дружбе сделаю так, чтобы ему досталось чуть больше.

Хети трижды поклонился Небкаурэ и поблагодарил его, заверив, что высоко ценит его доброе расположение и внимание, оказываемое своему слуге Хети, — форма вежливости, которая, однако, ни к чему не обязывала того, кто называл себя слугой.

Между тем жнецы по одному подходили к краю поля. Женщины и дети несли с собой охапки колосьев, которые потом вязали в небольшие снопы. Хети с сестрой вслед за Небкаурэ стали в круг, образованный жнецами.

— Что они собираются делать? — спросил у Хети Небкаурэ.

— Значит, ты горожанин, — с уверенностью заключил Хети. — Хорошо, что писец его величества узнает, как живут простые люди. Эти снопы собрали здесь, чтобы возвеличить Рененутет и Изиду, добрых богинь, и сейчас мы все вместе споем гимн, прославляющий Изиду, повелительницу неба, чтобы она снова и снова дарила нам небесные и земные блага.

И они заняли свои места в кругу. Кто-то из жнецов затянул звонким голосом, восхваляя Изиду примерно в таких выражениях:

— Приветствуем тебя, Изида, божественная мать, защитница Черной Земли! Прекрасно твое лицо, когда ты являешься нам в обличье Хатор, Золотой Хатор, многоцветной Хатор! Приветствуем тебя, богиня, сияющая в небе над Ра, чье тайное имя тебе известно! Преподобная властительница небес, плакальщица, это твои золотые слезы соединили части тела Осириса, твоего божественного супруга, который властвует над двенадцатью ночными часами…