Чтение онлайн

— Будьте осторожны, милорд, — предостерег Тим. — Он кусается.

Но Ньял пропустил его слова мимо ушей. Он погладил жеребца по голове, откинул челку с его темных глаз.

— Он великолепен! — воскликнул Ньял. — Благодарю вас, господин Фаллон.

— Я рад, что он тебе понравился. Конь превосходный, хотя еще не объезжен. Он рожден на воле, в одном из лесных табунов, близ Залива Клыка, — сказал Фаллон. — Пикси поймали его в свои сети для ловли шалков несколько месяцев назад. Они назвали его Авелаэр — Крадущий Ветер.

— Авелаэр, — повторил Ньял.

— Испытай его, Ньял, — предложил Ландес.

— Он полуобъезжен, сэр, будьте осторожны, — снова предостерег Тим, выводя жеребца во двор. Сгустились сумерки. Гости чередой вышли из зала, прихватив с собой кубки с бренди и факелы. На камни двора легли длинные трепещущие тени.

Не выпуская поводья, Тим помог Ньялу забраться в седло. Но не успел слуга подумать, что все, кажется, обошлось, как лорд Адлер поднял факел и крикнул:

— Да здравствует новый воин! Ура!

И все захлопали в ладоши и подхватили его возглас. В замкнутом дворе это «ура» было подобно взрыву. Обезумев от грохота и от чадящего пламени факелов, Авелаэр галопом пустился по двору, ища спасения.

— Его понесло! — закричал Тим, падая и выпуская поводья.

Гнедой скользил по гладким каменным плитам, ливень искр освещал землю под его копытами. Ньял вцепился в гриву, с трудом удерживаясь в седле.

— Приссии моря, спасите его! — взмолился Тим.

— Потушите факелы! Не двигайтесь! Тихо! — приказал Телерхайд.

Гости подчинились и стали смотреть, как обезумевшее от страха животное мечется по тускло освещенному двору.

Будь Ньял не таким хорошим наездником, он бы попытался вернуться в седло — он сильно свесился вбок. Вместо этого, когда жеребец скакнул в сторону, обходя сваленные возле кухни бочки, Ньял нагнулся вперед и в падении ухватился за уздечку, крепко держась при этом за шею коня. Вес всадника сместился столь неожиданно, что жеребец резко остановился и встал на дыбы, стараясь сбросить обуздывающую тяжесть. Но Ньял крепко вцепился в его шею. Ноги юноши оторвались от земли. Тряся головой и скалясь, жеребец шагнул вбок, угодил в бочки и не на шутку испугался, когда те упали и загрохотали по камням.

Гнедой боролся отчаянно, но Ньял, как пиявка, повис на шее и что-то нашептывал на ухо коню. Наконец жеребец замедлил бег и остановился, низко опустив голову. Бока его тяжело вздымались.

— Хороший мальчик, — сказал Ньял, похлопывая его по шее. — Послушный мальчик. Назад! — приказал он тихо, когда Тим хотел подойти. — Стой, где стоишь, пусть все молчат. — Он успокаивал жеребца еще минуту, затем показал ему бочки. Гнедой фыркнул, готовый снова испугаться, но Ньял продолжал говорить с ним, и конь притих. Когда он успокоился окончательно, Ньял спокойно уселся ему на спину. Жеребец вздрогнул, но не взбрыкнул.

— Хорошо, Ньял, хорошо, — сказал Телерхайд, наблюдая от двери. — Остальные молчите и не двигайтесь, пока он не завершит дело.

Ловко сидя в седле и гладя коня по холке, Ньял проехал по двору.

— Как он это сделал? — изумился Ландес.

— Ньял умеет обращаться с животными, — заметил Фаллон, улыбаясь.

— Да, сэр, — с гордостью согласился Тим.

Когда гнедой обошел двор, остановился, повернулся и даже сделал несколько шагов назад, Ньял подвел его наконец к двери конюшни и соскользнул с седла.

— Ну, Тим, вот теперь забирай его.

Волоча Тима за собой, Авелаэр бросился в привычное и безопасное стойло. Ньял усмехнулся, сделал шаг и чуть не рухнул на землю.

Телерхайд и Брэндон подхватили его под руки и, проведя в большой зал, усадили на скамью перед очагом, где теплился ленивый летний огонь.

— Я подвернул лодыжку, когда мы ударились о бочки, — сказал Ньял сквозь зубы.

Фаллон склонился над ним. Быстрыми, нежными движениями он снял с Ньяла ботинок и обхватил ладонями лодыжку.

— Не сломана, — объявил он наконец.

— Хвала Закону! — облегченно выдохнул Телерхайд.

— Но я боюсь, что настанет еще одно полнолуние, прежде чем ты сможешь ступать на ногу, Ньял, — покачал головой Фаллон.

— До тех пор мой вес будет прекрасно выдерживать жеребец, — ответил Ньял.

Ландес покачал головой:

— Ты должен сперва поправиться, Ньял. Пусть ваш коновал кастрирует коня, тогда тот присмиреет.

— Кастрировать его?! — завопил Ньял.

Брэндон засмеялся.

— Ньял — наш главный кровелльский коновал и есть, лорд Ландес. И насколько я знаю своего брата, у него свои планы насчет жеребца.

— Для боевого коня он слишком норовист, — сказал Ландес неодобрительно. — Ему никогда не привыкнуть к лязгу оружия.

— Если бы я был воином, я с вами, пожалуй, согласился бы, сэр, — отозвался Ньял. — Но я крестьянин. Дайте мне влить его горячую кровь нашим малахольным кобылам. Через несколько лет вы заплатите состояние за его жеребят!

— Ну, хватит о лошадях, — вмешался Фаллон. — Твоя лодыжка опухает рядом с огнем. Тебе нужно отдохнуть, Ньял. Праздник Наименования Меча закончен.

— Но, Мастер Фаллон, я не могу пропустить пир — надо же выпить…

— Можешь, — отрезал чародей. — Сина, проследи, чтобы он лег в кровать, и перевяжи ему лодыжку.

Сина испугалась.

— Мастер Фаллон, может, лучше вы сами? Не уверена, что мне…

— Чепуха! Ты уже умеешь справляться с растяжениями. Ты славно вылечила того слугу. Ступайте же.

Ньял перестал протестовать, и Нед и Брэндон понесли его на руках, Сина последовала за ними.

Сина никак не могла сосредоточиться: ее брат и Брэндон шептались и отпускали шуточки. Ньял, уложенный на узкую койку у стены, улыбался, хотя лицо его стало землисто-серым.

— Поторопись, поскорее исцели этого воина, — посоветовал Нед. — Меч у него теперь есть, вот еще бы девицу! — Нед и Брэндон захихикали, как пьяные эльфы.

— Вон отсюда! — вскипела Сина. — Вы оба, проваливайте!

— Сина, это ж всего лишь шутка! — возразил Брэндон. — Кроме того, ты не можешь выгнать меня из комнаты моего брата…