Чтение онлайн

— Да, Мастер Фаллон, — ответила Сина.

— Сделай так.

Сина закрыла глаза. Чародей тоже закрыл глаза. А Тим сидел между ними и чувствовал себя не в своей тарелке.

— Видишь его исцеленным? — спросил Фаллон после долгого молчания.

— Да, Мастер.

— Хорошо. Теперь сними припарку. Парень, дай мне руку.

Он взял руку Тима и с минуту крепко сжимал ее. Холодное покалывание разлилось по руке Тима от пальцев до плеча.

— Да, уже лучше, — сказал Фаллон. — Вздремни после обеда. К вечеру будешь почти как новенький.

К радости Тима, Фаллон оказался прав. К полудню синяки побледнели. Не зная точно, когда вернется Ньял, Тим именем Телерхайда приказал полудюжине недовольных конюшенных помочь ему стреножить жеребца и привязать его менаду двумя самыми крепкими яблонями во дворе.

Конь был ярко-ореховый. Передние ноги в белых чулках он перемазал в грязи, когда брыкался в стойле. Тим увернулся от угрожающе выставленного копыта и энергично заработал скребницей и тряпками. Жеребец щелкнул зубами рядом с ухом Тима.

— Эй, глядите за ним! — гаркнул Тим, легонько ударив лошадь между глаз тыльной стороной щетки. — Тихо ты, разбойник!

Прижав уши к голове и оскалившись, жеребец вскинул голову. Веревки удержали его, не дали взбрыкнуть. Тим чистил бока коня, и шкура нервно подрагивала. К концу чистки шерсть жеребца блестела, как начищенная медь. Тим накрыл его легкой попоной, отвел в стойло, где вновь стреножил, чтобы тот не баловал. Позже Тим соснул на тихом теплом сеновале. Был уже почти вечер, когда звуки труб разбудили его и привели к двери конюшни.

Тим надеялся увидеть возвращение Ньяла. Но вместо Ньяла у ворот остановилась маленькая процессия. С десяток всадников и несколько тяжело нагруженных вьючных лошадей сопровождали большую крытую повозку со множеством странных резных символов и полированных бронзовых украшений. Стражники сердито кричали. Тим заметил Руфа Наба, тот о чем-то спорил с всадником, сжимая рукоять меча.

Когда дверь большого зала распахнулась, толпа умолкла. В дверях стоял Телерхайд, высокий даже по человеческим меркам, широкогрудый и сильный. Его когда-то черные волосы блестели серебром, как рукоять его меча. Алый плащ мел землю позади него, когда он шагал по голубым камням двора к воротам. Люди почтительно расступались.

— Кто здесь? — требовательно спросил Телерхайд.

— Эйкон Глис просит приюта, милорд. — Голос Руфа Наба был больше похож на рычание.

Как только он это сказал, вычурная повозка закачалась и заскрипела, застонала под чьей-то огромной тяжестью. Занавески раздвинулись. На бортик дверцы легли пальцы в перстнях. Вышедший человек изумил Тима не только своим ростом — он был таким же высоким, как сам Телерхайд, — но и габаритами. «Да он здоровенный, как лошадь», — подумал Тим, с трудом расставаясь с неверием в слышанные рассказы.

Эйкон Глис был в великолепной пурпурной мантии, застегнутой на пухлой шее крупной золотой пряжкой. Его волосы, по моде Моерского Укрепления, были коротко острижены и завиты на концах, из-за чего голова казалась маленькой в сравнении с объемистым телом. Тим незаметно пробрался через двор, чтобы лучше разглядеть эйкона. Черты его лица были самыми красивыми, какие Тиму доводилось видеть у мужчины: большие, глубоко посаженные глаза, длинный орлиный нос и полные округлые губы. Когда губы раздвинулись в великодушной улыбке, Тим ощутил трепет страха, будто услышал, как змея ползет по сеновалу.

— Мой дорогой лорд Телерхайд! — мелодично поприветствовал хозяина эйкон, но не было тепла в голосе Телерхайда:

— Эйкон Глис.

— Прости меня за этот неожиданный визит, но я услышал в Элии, что твой младший сын достиг Наименования Меча. Я подумал, что мне следует заехать и принести сердечные поздравления.

— Благодарю, — ответил Телерхайд с холодным достоинством.

— Это твой младший сын, не так ли? Рожденный в Гаркинском лесу? — Не дожидаясь, когда Телерхайд ответит, эйкон Глис продолжал: — Кроме того, боюсь, я должен просить тебя о милости. Я возвращаюсь в Укрепление — ездил по делам. Мы прибыли сегодня утром после тяжелого плавания и в этот поздний час оказались без крова. Я бы предпочел не беспокоить тебя по такому поводу, но со мной ребенок. — Он отдернул занавески мясистой рукой, и все увидели нежную хорошенькую девочку, белокурую и светлокожую.

«Слишком взрослая, уже не ребенок, — подумал Тим, — но, впрочем, еще не девушка». Она отпрянула в глубь кареты, увидев мужчин во дворе, и спрятала лицо.

— Это дочь моей бедной покойной сестры, Меллорит. Я бы не хотел, чтобы она ночевала в поле.

Его слова, такие простые, оказали странное действие на Тима. Хотя он знал, кто такой эйкон, он почувствовал прилив сострадания к белокурой девушке и ее могучему спутнику.

— Все, что у нас есть, к вашим услугам, — сказал Телерхайд с притворной учтивостью. — Руф Наб, найди комнату для эйкона и ребенка. Его люди могут остановиться в конюшне. — Он снова повернулся к эйкону. — Ужин — поздно вечером, когда взойдет луна. Милости просим пожаловать к нам в большой зал.

— Вы на редкость любезны, лорд Телерхайд, — ответил эйкон, отвешивая поклон настолько глубокий, насколько позволяла его непомерная тучность.

Меллорит подождала, когда внесут поклажу, и выскользнула в дверь.

— Меллорит! Будь она неладна! Где эта девчонка?

А девчонка закрыла уши руками и побежала, почти бесшумно шлепая босыми ногами по холодному каменному полу коридора. Раз она не услышит своего дядю, значит, и не ослушается его. А раз она его не ослушается, то останется пай-девочкой. Она предпочитала быть хорошей, потому что любое другое поведение раздражало и сердило дядю. Но ей хотелось увидеть горы.

Она не возражала против морского путешествия, поскольку выросла у моря и привыкла к нему, хотя качка и крен корабля напоминали ей о той ужасной тревоге, которая поселилась в ее душе после смерти родителей. Девочка часто плакала, но на корабле у нее была своя отдельная каюта и никто не обращал на нее лишнего внимания. А вот поездка по суше оказалась намного хуже: в тряской повозке за закрытыми занавесками, да еще дядя все время рядом. В повозке было тесно, и Меллорит приходилось изо всех сил держаться, чтобы не соскользнуть с подушек и не повалиться на дядю. От сладкого запаха духов, которыми пользовался эйкон, у девочки кружилась голова.

Поездка измучила Меллорит. Когда эйкон по прибытии в Кровелл откинул занавески и показал девочку Телерхайду, она увидела мельком что-то далекое, такое огромное, что оно заполнило весь горизонт, насколько хватало глаз. Как человек, проведший всю свою короткую жизнь у моря, девочка мгновенно поняла, что здесь есть что-то совершенно новое для нее. Горы Морбихана были первыми в ее жизни горами.

Дверь, ведущая из зала, была приоткрыта, и Меллорит выскользнула из нее. Голос дяди заглушил скрип дверных петель. Закатное солнце освещало четыре каменные башни. Башни вздымались к светлому небу, а во дворе лежала тень. По одной стене шли наверх ступени, и Меллорит подобрала юбку и бросилась вверх по лестнице. Она карабкалась по ступеням, отчаянно желая, чтобы дядя не нашел ее, пока она снова не увидит горы.