Чтение онлайн

Светиться им здесь ох как не хотелось! Но другого выхода не было — не пилить же в Рефимно два часа пешком.

Наконец среди череды туристических автобусов, принадлежащих разным компаниям, появился и рейсовый. Он притормозил около ребят на какую-то долю секунды, будто и вовсе не хотел останавливаться, слизнул новых пассажиров и тут же, разрезая корпусом воздух, полетел дальше.

Отсчитав очередные драхмы, ребята оккупировали кресла и принялись баловаться кнопками на подлокотниках, изменяя наклон спинки. Надо же было, в конце концов, им чем-то заняться до встречи с Никосом. Не осматривать же окрестности, которые порядком намозолили глаза. Однако вскоре беззаботное настроение у мальчишек пропало, потому что они сообразили, что едут не той дорогой, которой добирались в город, раньше. Автобус вынес их на вершину какой-то горы, с которой открывался вид на Рефимно. Каждое зданьице, домик, гостиница с архитектурными прибамбасами прорисовывались в хрустально-чистом воздухе с необыкновенной четкостью. Будто бабушка рядом с внуками над городом возвышалась Фортецца. Море было похоже на огромную открытую банку леденцов. Пятна на воде — то розоватые, то фиолетовые, то лиловые — объяснялись тем, что глубина моря у берега была разной, а значит, и солнечный свет по-разному преломлялся о воду, создавая причудливую калейдоскопичную картину.

Однако ребятам было не до красот. Они испугались, что водитель забыл об их существовании и умчит сейчас их на другой конец острова, вернуться откуда у них не хватит ни времени, ни денег.

Вовка рысью подбежал к водителю и на каком-то диком английском стал объяснять, что им нужно в Рефимно. Грек, лихо вписавшись в очередной поворот и посигналив знакомой девушке, выставил ладонь в сторону Вовки: мол, парень, будет тебе и Рефимно, будут и калачи. Вовка и Лешка правильно поняли этот успокаивающий интернациональный жест и снова уселись на свои места. Вскоре автобус нырнул в дебри города. А поскольку Вовка и Лешка наблюдали его панораму сверху, то сориентироваться им было теперь гораздо легче.

Поплутав по улочкам минут двадцать, они наконец вышли на знакомое место и вскоре уже здоровались с Никосом. Тот буквально приплясывал от возбуждения, и Вовке с Лешкой стало ясно, что Никосу не терпится поделиться какими-то важными новостями.

— Наши господа, — затараторил он, едва они присели на корточки у какой-то стены, — вчера вечером сделали вылазку в Фортеццу.

— Как? — не понял Вовка. — Она же к тому времени должна была быть закрыта.

— Закрыта-то она закрыта, но там, естественно, не один ход, — пояснил словоохотливый Никос. — Они прошли через частный сектор. Там есть дома, которые примыкают к стене, и в некоторых местах можно, с риском, конечно, но перелезть в крепость.

— Ну что ж, — у Вовки загорелись глаза, — это нам тоже на руку. Чтобы пошуровать там спокойненько.

— Да кто его знает, — возразил осторожный Лешка, — вдруг у них по вечерам обходы бывают.

— Ну так что, что они там делали? — набросились друзья на Никоса, будто не они его перебили, а он сам замешкался.

— Точно не знаю, — извиняющимся тоном ответил Никос. — Но они прошли к тому самому месту, которое интересует и нас.

— Рыли что-нибудь? — ревниво спросил Вовка.

— Лопат я у них в руках не заметил. И с собой они, кажется, ничего не выносили. Они, правда, были не в костюмах, а оба в джинсах и в майках. Пробыли они там недолго, минут десять-пятнадцать. Я старался найти самую высокую точку, чтобы сверху увидеть, каким делом они там занимаются, но мне это не удалось.

— Чего-то нашурудили, — недовольным голосом, будто Грибков-Майский и Бутяков шарили в его холодильнике, пробурчал Вовка. — Надо пойти проверить — копали они там или не копали.

— Вот мы, кстати, добыли тут… — Лешка достал из-под майки ворох полиэтиленовых пакетов.

— Это зачем? — не понял Никос.

— Как зачем? Землю же не будешь ссыпать там, где копаешь. Сразу будет видно — она же сырая.

— Да, я об этом не подумал, — признался Никос.

— А лопату, лопату ты достал?

— Достал.

Никос отошел в сторонку, туда, где стояли баки с мусором, и вытянул оттуда не новую, но вполне пригодную для копания саперную лопатку.

Прикладывая ко лбу холодную, запотевшую бутылку кока-колы, только что выуженную за триста драхм из холодильника местного мелкого торговца, Лешка шел вдоль улицы и пыхтел:

— Ну и жарень. И как люди здесь круглый год выдерживают без зимы? Вон Никос рассказывал, если у них температура опускается до плюс пяти, так дети вообще в школу не ходят — считается, страшно холодно, чуть ли не ледниковый период. Конечно, любому тюменцу, который решит тут провести больше двух недель, настанет самый натуральный крантик.

Однако Вовка, на которого жара действовала не так сильно, смотрел на окружающую действительность более оптимистично. Конечно, и у него под ложечкой посасывало от волнения и страха. Все-таки то, что они собирались сделать сегодня, было не совсем законно. И полбеды бы, если бы они производили раскопки где-нибудь у себя в Тюмени или здесь в каком-нибудь другом месте, а не в Фортецце. Все-таки архитектурный памятник и наверняка, как выражаются в России, "охраняется государством". Впрочем, вздумай Вовка и Лешка рыть в каком угодно другом месте Крита, неприятности им были бы обеспечены, поскольку, как помнили ребята из рассказа экскурсовода, весь остров давным-давно перешел в частные руки, и каждый холмик, каждая гора, дорожка, тропинка, речка, водопадик здесь уже принадлежали кому-то и охранялись со строгостью, свойственной капиталистической действительности.

Вовка с Лешкой уже достаточно освоили старый город и направились к Фортецце, уже не оглядываясь поминутно на Никоса. Тот, семеня рядом с решительно и по-медвежьи тяжело шагавшими Вовкой и Лешкой, забрасывал их вопросами о российской жизни.

— А дискотеки у вас там бывают?

— А как же, — важно ответил Вовка, решив представить свою родину в наиболее благоприятном свете, — и ночные клубы, и все такое прочее.

— А какую музыку предпочитают?

Лешка скривился:

— Так, дрянь всякую. Где-то рейв, где-то наших певичек-звездочек.

— Или звездунов, — в сердцах добавил Вовка, который тоже не был поклонником отечественной поп-эстрады, зато с большим удовольствием слушал "Металлику", "Роллинг Стоунз" и "Дип Перпл".

Лешка, правда, увлечения друга не разделял: его страстью был рэп. Даже странно — откуда в глубине России, в Сибири у школьников и даже студентов появлялась необъяснимая тяга к музыке, которую сочиняли и исполняли жители Южного Бронкса и Гарлема. Почему проблемы афро-американцев, которые пели о притеснении их белыми и о том, с каким удовольствием они бы поотрывали этим самым белым все их плохо болтающиеся конечности, так трогали российские души, — непонятно. Но факт оставался фактом. В Тюмени слушали "Оникс" и другую музыку, где, по образному выражению одного критика, "люди говорят там, где должны были бы петь, в отличие от оперы, где люди поют там, где должны были бы говорить".

— А у нас очень уважают народную музыку, — поделился Никос.

Однако с каким бы жаром в глазах Никос ни доказывал крутость бузуки, сиртаки и ламбетики, названия этих стилей Вовке и Лешке ничего не говорили.

— Да, — вдруг спохватился Никос, — а что у вас в России думают о Леонардо Ди Каприо?

Вовка и Лешка скрипнули зубами.

— Мусик-пусик, — процедил Лешка, давая понять, что этой краткой характеристикой можно завершить разговор о знаменитом на весь мир молодом актере.

С тех пор как "мусик-пусик" сыграл главные роли в фильмах "Ромео и Джульетта", "Титаник" и "Человек в железной маске", он стал кумиром миллионов девчонок, которые глаз не могли сомкнуть, чтобы не посмотреть перед сном на постер любимого Левочки. Соответственно, вся мужская половина люто возненавидела "симпапулечку", что было одинаково характерно как для Сибири, так и для Крита.

Выяснив, что у него с русскими ребятами есть точки соприкосновения даже в неприязни, Никос еще больше повеселел. А вообще, как заметили Вовка и Лешка, критянам, несмотря на всю их тяжелую, полную войн, восстаний, осад и сражений, историю, было свойственно веселое расположение духа и своеобразный пофигистско-благожелательный, сдобренный чувством собственного достоинства, подход к жизни вообще и к туристам, которые их кормили, в частности.

Помахивая своей лопаткой, будто дама ридикюльчиком, Никос показал русским друзьям еще один короткий сквозной ход, и вся компания оказалась в непосредственной близости от цели своего путешествия.