Чтение онлайн

Всадник осклабился, глядя на своего коня, снял с него высокое кавалерийское седло и положил его вместе со щитом и копьем у стены. Я дрожащими пальцами ощупал металлическую поверхность щита и принялся внимательно разглядывать меч и секиру воина. А воин, повернувшись ко мне, поинтересовался, где можно поесть и выпить пива.

— В таверне Торима, — ответил я и спросил: — А ты будешь драться с Хо-раби?

— Надеюсь, что на сей раз они ушли и не вернутся, благодаренье Господу, — ответил он, оставив меня в недоумении, почему это воин радуется, что не встретился с неприятелем.

Я отвел солдата в таверну, куда уже сходились другие его товарищи, и поднес ему жбан пива. Торим, обрадованный предстоящими барышами, принялся насаживать на вертелы рыбу и резать хлеб. Воина звали Андирт, мне повезло, потому что он оказался командиром, пожизненным членом военного братства и, по всей видимости, любил детей. Он любезно позволил мне присесть рядом с ним и даже дал подержать свой шлем, жестом попросив остальных не удивляться присутствию ребенка среди взрослых.

Это воодушевило меня, и я рассказал Андирту, как стоял на берегу с багром в руке, готовый ринуться в битву с Повелителями Небес. Некоторые из солдат захохотали, а кто-то даже обозвал меня лжецом, но Андирт призвал их к порядку и сказал, что лично он мне верит и что то же самое следует сделать всем остальным, а то им придется иметь дело с ним. Этого, очевидно, никому не хотелось, потому что, как я заметил, все побаивались и уважали его. Тогда я снова принялся разглядывать командира.

Лет Андирту было, наверное, столько же, сколько и моему отцу, хотя в ту пору всякий, кому перевалило за двадцать, казался мне стариком. Темные волосы воина уже тронула седина, а лицо выглядело хоть и не таким обветренным, как у рыбаков, но все же довольно темным, за исключением лба, который оказался совершенно белым, так как его почти всегда прикрывал шлем. На левой щеке Андирта запечатлелся тонкий шрам, во рту не хватало нескольких зубов, но зато белизна остальных говорила о том, что барон заботится о рационе своих ратников. Голубые глаза его были окружены сетью мелких морщинок. Грубую кожу рук воина покрывали мозоли, натертые эфесом меча и древком копья. Для меня Андирт представлял собой достойную восхищения диковинку.

Я осмелел до того, что потянул его за рукав и спросил, как можно стать солдатом и вступить в военное братство.

— Ну, — начал он, усмехнувшись, — для начала надо набраться силенок, чтобы поднять меч, а потом научиться рубить им. И если, конечно, не собираешься всю жизнь протрубить в пехтуре, придется освоиться еще и с конем.

В этот момент некоторые из солдат захохотали, вскочив с грубо сколоченных табуретов, и принялись со стонами потирать свои зады, точно их пронзил внезапный приступ боли.

— Так всегда, когда проедешь много лиг в седле, — произнес Андирт и тоже рассмеялся, — нужно быть готовым к тяготам и лишениям, уметь много пить и при этом не падать. Ну и, конечно, тебе придется убивать и привыкнуть к мысли, что тебя самого тоже могут убить.

— Я готов, — сказал я, вспоминая берег и воздушный драккар.

— Нелегко пронзить клинком тело человека, но куда как неприятнее, когда меч втыкается в тебя.

— Я бы дрался с Хо-раби, — твердо сказал я, — я бы отдал жизнь, чтобы защитить Келламбек.

Андирт ласково потрепал меня за подбородок, как делал иногда мой отец, а потом сказал:

— Сказать это легко, паренек, а вот сделать куда как труднее. Лучше вознеси-ка молитвы Богу с просьбой даровать силы Стражам, чтобы не случилось в твое время ни одного нашествия.

— Я бы их всех прикончил, — с вызовом ответил я, — как смеют они бросать вызов Келламбеку?

— Да запросто, — ответил воин, — они претендуют на эту землю.

— Ты прогонишь их, — не сдавался я, — ты же воин.

Андирт кивнул в знак согласия, и по лицу его пробежала тень.

— Я пожизненный солдат, паренек, для меня нет другого выхода, — сказал он.

Я открыл было рот, чтобы задать новый вопрос, но тут в таверну вошла жрица-ведунья, сопровождаемая семенящим позади и похожим на толстую хлопотливую клушку нашим прорицателем. Наступила тишина.

Начавший было подниматься, Андирт сел на место, подчинись знаку колдуньи. Облаченная в черное женщина приблизилась к нашему столу, и два солдата вскочили со своих скамей, чтобы освободить ей место. Таким образом я оказался между Андиртом и жрицей, которая спросила негромко:

— Кто это?

Воин улыбнулся и ответил:

— Вне всякого сомнения, юный боец. Вышел сражаться и стоял не дрогнув, когда прилетел воздушный драккар.

— Его зовут Давиот, он старший сын Адитуса и Донии. Думаю, что здесь все правда, он действительно не пошел с нами в укрытие, решив вместо этого присоединиться к отцу, который остался на берегу, — пояснил прорицатель.

Жрица удивленно подняла бровь, и ее тонкие красивые губы тронула улыбка. Я выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо в глаза женщине. Разве я не доказал сам себе, кто я? Разве я не собирался стать солдатом?

— Так, — проговорила жрица мягким голосом, в котором не чувствовалось никакой насмешки, — вот какие мужчины вырастают здесь, в Вайтфише.

Это звучало так же прекрасно, как похвалы Торуса, подобное я чувствовал однажды, когда отец опустил мне на плечо свою руку. Я скромно поклонился. Колдунья продолжала внимательно разглядывать меня и словно бы не заметила, как Торим с поклонами принес и поставил перед ней кружку эля и тарелку жареной рыбы. Жрица не глядя поблагодарила его жестом, и хозяин таверны ретировался. Ее глаза сосредоточились на моем лице, точно женщина видела во мне что-то такое, чего я сам за собой не знал.

— Ты и правда был на берегу? — спросила она голосом таким же ласковым, как и ее взгляд. — И ты совсем не боялся?

Я сначала закивал головой, но выражение глаз жрицы заставило меня поднапрячь память. От этой женщины было невозможно что-либо скрыть. Выбрав местечко почище, я осторожно положил шлем Андирта и поклонился.

— Ну, скажи же мне, — попросила она.

Я задержал свой взгляд на ее лице, которое было таким же темным, как лицо Андирта, только без шрама. Она казалась мне прекрасной, хотя и очень немолодой. Глаза ее были подобны солнцу в минуты заката или восхода, только излучаемый ими свет, заполняющий все вокруг, сиял изумрудной зеленью, а не золотом или багрянцем.

Я рассказал ей все, как было, а когда закончил, она кивнула и спросила:

— Ты говоришь, что заметил, что кошки, собаки, даже чайки, — словом, все животные и птицы исчезли?

— Тогда да, — ответил я, — но сегодня утром собаки снова будили нас своим лаем, а кошки сновали по берегу. И чайки, — я кивнул головой в сторону моря, — они тоже вернулись.

— И ты полагаешь, что они спрятались перед нашествием? — спросила женщина.

— Но их ведь не было, — ответил я, — только корабль в небе, и ничего больше.