Чтение онлайн

– Армия эльфов и людей!
– иронично прозвучал голос, усиленный отзвуком железной маски.
– Идите-ка обратно, откуда явились.

Натянутая тетива луков дрожала. Стоявшие внизу подняли щиты. Стремительный град стрел готов был обрушиться на них.

Высокий Эльфийский Князь и Талмонд приготовились к бою, но Бурин призвал их к спокойствию.

– Позвольте мне ответить, - попросил он. Затем гном заорал во всю глотку: - Я не эльф и не человек. Я Бурорин, сын Балорина, сына Белфорина из рода Брегорина. А теперь скажите мне, кто вы такие?

Фигура на насыпи не шевельнулась. Потом медленно сняла с головы шлем. Красные волосы рассыпались по плечам, а также показалась огненно-красная борода, совершенно такого же цвета, как и у Бурина.

– Это чудо из чудес, - сказал стоявший на насыпи, - так как я и есть Брегорин.

Удивлению и радости обеих сторон не было границ.

– Альдо!
– крикнул Ким, не веря своим глазам.

Оба фолька бросились друг к другу и обнялись.

Какая прелесть! Это выглядело так, будто два брата встретились после долгой разлуки. Хотя они не видались всего несколько дней, но в то же время и долгие столетия, где были единственными из их народа.

У Альдо в глазах стояли слезы. Он отступил на шаг назад и воскликнул:

– Ах, господин Кимберон, как я рад вас видеть!

Но Ким не хотел и слышать о подобном чинопочитании.

– Называй меня просто Ким, - попросил он.

– Хорошо, господин Ким, - согласился Альдо.

Ким посмотрел через его плечо и увидел огромного Горбаца. Гномы расступались при его приближении.

– Кого я вижу!
– вырвалось у Кима.
– Горбац, старый дружище!
– Он протянул руку.
– Кто бы мог подумать, что однажды мне доставит огромную радость видеть больга?

Горбац взял его руку в свою чудовищную лапу.

– Я тоже очень рад, - прогремел он.
– Вы стали выше, господин Ким, как мне кажется. Или, по крайней мере, прибавили в длине, что далеко не одно и то же.

Ким удивился.

– С каких это пор Горбац так заговорил?
– спросил он у Альдо.

– О, больг превратился в настоящего философа, - улыбнулся юноша.

– Вероятно, ему следовало бы познакомиться с другими больгами, предположил Ким.

Горбац нахмурил лоб.

– Здесь есть больги? Такие же, как я?
– спросил он.

– Не совсем. Пойдем, я тебе их покажу, - сказал он и увел Горбаца.

Гилфалас и Бурин были крайне удивлены, увидев вереницу людей, с трудом поднимавшихся наверх. Но Фабиан удивился не менее, когда перед его взором предстал хорошо вооруженный отряд людей. С эльфийским оружием в руках они выглядели бравыми вояками.

– Откуда они взялись?
– спросил он.
– Я полагал, что люди были в это время только рабами.

– Это гвардия Талмонда Турионского, - объяснил Бурин.
– Видишь среди них толстого, с кожаной повязкой на глазу? Это он.

– Значит, вы взяли его с собой? Вы сослужили мне хорошую службу, сказал Фабиан.

– Нам долго пришлось убеждать его. Оказалось, что это не так-то просто. И лишь благодаря Высокому Эльфийскому Князю это удалось, - казал Бурин.

– Высокому Эльфийскому Князю?
– Фабиан не переставал изумляться.

– Ты что, не заметил его?
– спросил в свою очередь Гилфалас.
– Он рядом с Владыкой Брегорином.

Действительно, тот, кто стоял рядом с гномом, на первый взгляд ничем от прочих эльфов не отличался. Но черты лица свидетельствовали, что это один из благороднейших эльфов Среднеземья. Темный плащ он откинул назад, и стала видна кольчуга из чистого серебра. Он казался тонким и острым, как лезвие меча, и одновременно гибким и упругим, как ствол березы, раскачивающейся на ветру.

Он и предводитель гномов - большего контраста и представить себе было невозможно. Один - худой, высокого роста, с тонко очерченным лицом, другой - коренастый, приземистый, с пламенеющими волосами и бородой. В то время как Эльфийский Князь, казалось, парит в воздухе, Владыка гномов твердо стоял на земле.

И все же в них было что-то общее, то, чего нельзя выразить словами. Их лица сияли, в них ощущалось благородство высшей силы.

Светлый, ясный голос эльфа сочетался с глубоким, сочным басом гнома. Наблюдавшие не слышали их разговора, но, наконец, Брегорин кивнул, а Арандур Элохим быстро поклонился в ответ.

– Ах, если бы Итуриэль тоже была здесь, - заметил Гилфалас, - как бы я радовался...

– Твое желание выполнимо, - послышался голос.

В дверях стояла Итуриэль. В платье из мягкой тонкой кожи она походила на юную богиню, пришедшую с охоты домой. Ни цветочного венка, ни драгоценных камней не было в ее волосах, обрамлявших узкое лицо. Свет вечернего солнца, который золотил ее фигуру, не шел в сравнение со светом ее глаз, светом начала мира.

Она подошла к Высокому Эльфийскому Князю.

– Господин, я уже не надеялась увидеть вас в этой жизни. Вы наконец пришли, чтобы забрать то, что дали мне когда-то?
– спросила девушка.

Арандур повернулся к ней, взяв ее руки в свои.

– Рад встретиться с тобой здесь, на пороге между мирами. Почти все свершилось. Наконец-то ты свободна, - произнес он.

Итуриэль достала кольцо. Мгновение она колебалась, как будто ей приходится отказаться от самой себя. Затем она сняла кольцо с цепочки и положила его в руку Высокому Эльфийскому Князю.

Арандур Элохим поднял кольцо. Луч вечернего солнца блеснул в камне, заставив его запылать.

– Я здесь, - произнес Эльфийский Князь.
– Смотри, темный сородич, и знай, что твое время близится к концу.

В это время в Черной крепости князь Теней стонал во сне.

Полумертвый и скорченный от боли, он спал целую ночь и целый день с того часа, когда в сумерках возвратился домой. Никто из темных эльфов, тем более из служителей-больгов не отваживался приблизиться к нему. Они знали гнев своего господина и прекрасно понимали, что одного слова или движения руки достаточно, чтобы принести боль или что-то большее, чем боль.

Конец всего.

Уничтожение бытия.

Когда-то его эльфы последовали за ним. Они страстно желали властвовать над миром. Однако он всю ее, власть над жизнью и смертью, держал в своих руках.

И даже сейчас, терзаемый болью и чем-то напоминающим страх, он все равно был сильнее их всех.

Они, ожидая перед дверями его опочивальни, перешептывались друг с другом на темном языке:

– Может быть, позвать Азантуля?

– Лучше подождать, пока он проснется.

– А если он больше не проснется? Он спит уже слишком долго.