Чтение онлайн

Оставив Келл с Асмодеем, мне не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в Зиграден. Где в своём кабинете, я обнаружила дожидающегося меня Ферокса. Увидев его, я ощутила, вдруг, волну неудержимого раздражения. Я попыталась её сдержать, но, похоже, моя выдержка иссякла полностью. Я плотно закрыла за собой дверь, устало прижалась к ней спиной, и хмуро посмотрела на мужа. Он ответил мне выжидающим взглядом.

– Зачем я рассказала тебе о Келл? – тихо спросила я.

Обращалась я к дракону, но вопрос задавала самой себе.

– Милена…

– Зачем послушала тебя?

– Котёнок…

– Зачем позволила втянуть её в это?

Он промолчал, а я продолжала говорить, чувствуя, что просто не могу остановиться:

– О чём я только думала? Столько времени я оберегала её, чтобы в итоге выставить на всеобщее обозрение? Я так боялась за неё, но позволила забрать у меня мою девочку?

– Ты ничего не могла с этим сделать…

– Могла! Я могла молчать о ней! Могла забыть об этих её снах, могла не говорить о них тебе, могла не втягивать её во всё это…

– Не ты втянула её в это, – я чувствовала, что Ферокс старается быть терпеливым. – И если уж на то пошло – и не я. Это сделали Богини. Каким-то образом Аккэлия оказалась звеном в цепи…

– Она никакое не звено! – я всё-таки сорвалась на крик. – Она – моя дочь! Она – мой ребёнок, которого я не смогла защитить! Которого я оставила в чужом для неё месте, под опекой того, от кого она не получит ни понимая, ни утешения…

– И это лучшее, что ты могла для неё сделать в данной ситуации! – Ферокс старался не повышать голоса, но я слышала отчётливый рык в его интонациях. – Понимание и утешение не спасут её. Ты слышала, о чём говорил Люцифер. Он забрал Аккэлию для её же безопасности…

– Он забрал её для безопасности миров, – мне удалось совладать с собой, и перестать кричать.

– Верно, – согласился дракон приближаясь. – Но, ведь, именно эта задача и стоит перед нами – обезопасить миры, не дать Хаосу поглотить нашу вселенную, не позволить Древним богам уничтожить нас…

– Но при чём тут моя Келл?

– Милена, – вздохнул Ферокс, опуская ладони мне на плечи. – Ты повторяешься. Ты же и сама прекрасно всё понимаешь. Аккэлия видит во снах преддверие Врат, это не может ничего не значить…

– Мы не знаем, что это значит… – я упрямо мотнула головой.

– Вот именно! Мы – не знаем. Аккэлия может быть незначительным элементом мозаики, а может оказаться нашим спасением. Даже… – он запнулся, но решительно закончил. – Даже если ценой этого спасения будет её жизнь.

Я дернулась, пытаясь сбросить с плеч его руки, но он не пустил. Я подняла взгляд к его лицу, зная, что в моих глазах плещется ярость.

– Её жизнь? Её жизнь – ты говоришь?! – я ощутила, что у меня перехватывает горло, но заставила свой голос звучать ровно, без надрыва. – А если бы речь шла не о её жизни? Если бы элементом мозаики, звеном, спасением – называй как хочешь – была бы не Аккэлия, а Лерден? – я почувствовала, как пальцы дракона до боли стиснули мои плечи. – Если бы речь шла не о ребёнке Верховного демона, а о твоей дочери, Ферокс? Если бы это была жизнь нашей Лер, что бы сказал тогда?

Глаза дракона на мгновение полыхнули яростью, и на секунду мне показалось, что он не сдержится, и ударит меня. Ферокс сдавил мне плечи так, что на коже потом будут видны синяки от его пальцев. Он качнул головой, как-то порывисто отпустил меня, и даже отступил на шаг. Посмотрел на меня угрюмо и даже зло.

– Если бы это была Лерден, – тяжело произнёс он, – и речь шла о её жизни, я сделал бы то, что должно. Как отец, я бы себя ненавидел, но поступил бы, как повелитель.

Я, не отрываясь, смотрела на него, я верила каждому его слову. Я знала, он поступил бы так, как говорил. Он отвечал мне прямым взглядом, почти вызовом. Ему тяжело дались произнесённые слова, это я тоже знала. Но…ситуация от этого не меняется. Под ударом была моя Аккэлия. Разумеется, за Лерден я переживала бы не меньше, но мне очень хотелось донести до Ферокса то, что чувствую я. Я прекрасно понимала, что Аккэлия для дракона – чужой ребёнок. Что она волнует его только потому, что является частью моей жизни. Причём, как я подозревала, той частью, о которой он не станет жалеть, если она исчезнет.

Я отлепилась, наконец, от двери, прошлась по кабинету, стараясь собраться с мыслями. Мысли не стремились мне в этом помочь. Я остановилась, обхватив себя руками, сказала, не глядя на мужа:

– Я уже смирилась с тем, что моя жизнь висит на волоске. Но оставив Келл у Люцифера, я как будто оставила её вместо себя… Знаю, это глупо, но…

– Это глупо, – подтвердил Ферокс. – Не забывай, если твоя жизнь оборвётся, ты сама решила забрать Аккэлию с собой – вы обе умрёте. Но если есть хоть малейший шанс обменять её жизнь на твою…

– Нет! – я снова не совладала с собой, перейдя на крик. – И слышать об этом не хочу…

– Придется послушать! – вдруг зарычал Ферокс, стремительно подходя ко мне, и охватывая сзади за плечи, прижимая меня спиной к себе, сминая крылья, словно опасался, что я попытаюсь сбежать от его слов. Возможно, он был не далёк от истины. – Слушай меня, Милена! Я знаю, что ты любишь эту девочку. Но она же у тебя не одна! Подумай о других своих детях! Подумай о Кристиане! Пока его защищает твой статус правительницы Зиградена. Но если тебя не станет, думаешь Абигор пощадит его?! Без твоей защиты демон Войны убьет твоего сына при первой же возможности. А что будет с нашими детьми?! Ты хоть представляешь, как страдают молодые драконы, потерявшие мать?! Поговори с Аденом, он лишился матери, когда был немногим старше Ориана, – Ферокс замолчал, а я чувствовала, как тяжело он дышит, словно этот монолог стоил ему немалых сил. Некоторое время он молчал, пока я осмысливала его слова. Потом Ферокс продолжил:

– Я знаю, ты любишь их. Ты хочешь уберечь их всех. Но, во-первых, угроза жизни Аккэлии – лишь предположение; а во-вторых, – дракон на пару секунд умолк, – ваша общая смерть, или только её смерть… я знаю, что я предпочту. И знаю, что предпочтут наши дети, а они ведь тоже любят её.

Я молчала, стоя в его объятьях, чувствуя жар его рук, пытаясь убедить себя, что то, что он говорит – правильно. Что жизни Аккэлии пока никто не угрожает, а если бы и угрожал, то одна смерть лучше двух. Что у меня, кроме Келл, остаются ещё четверо моих детей, которых я люблю не меньше её. А ещё я понимала, что Ферокс очень хочет меня спасти, и что возможность обменять мою жизнь на жизнь Аккэлии видится ему идеальным решением, пусть и не понятно, как это можно сделать.

Я погладила ладонями обхватывающие меня руки, я приложила все силы, чтобы это жест вышел успокаивающим.

– Я услышала тебя, Ферокс, – сказала я, сама осознавая, как безжизненно и устало звучит мой голос. – Мне кажется, я даже поняла тебя. А теперь – пожалуйста, уходи. Сейчас мне нужно побыть одной. Я никого не хочу видеть. Иди в Реншаар, к нашим детям. Они волнуются. Расскажи им всё. Или не всё – как сам решишь. А мне надо…

Я замолчала, сама не до конца понимая, что же мне надо. Но Ферокс, кажется, всё понял лучше меня. Я ощутила, как он коснулся губами моей макушки, сжал в объятиях, потом отпустил и отступил. И всё это – не произнося больше ни слова. Я услышала тихий шелест открывшегося портала, и осталась одна.

И вот теперь, желание убедиться, что с моей старшей дочерью всё в порядке, боролось с нежеланием говорить об Аккэлии и видеть своего мужа. Я верила словам Килгара, и мне было не очень сложно оставаться в своём дворце.

Не смотря на собственные уверения, что я поняла Ферокса, несмотря на закономерность того, что случилось с моей Келл, я чувствовала, что подсознательно обвиняю мужа в том, что случилось. Обвиняю, и понимаю, что веду себя, как истеричка – Ферокс всего лишь хочет спасти своих детей, свой мир, и… меня. Я понимала всё это, и не хотела, чтобы он видел укор в моих глазах. Поэтому, решила, что пусть он будет там – в Реншааре, а я останусь здесь.