Чтение онлайн

Это был древний завет серафимов, и, произнеся его, повелитель Преисподней усмехнулся – холодно и зло:

– Мне нужны крылья только для полёта. Остальные – без надобности. Как и тем, кто пошёл за мной.

Люцифер чуть повернул голову, и под его взглядом появилось окно портала.

– Портал в Зиграден, – пояснил демон. – Иди, если не передумал.

– Как мне потом покинуть Преисподнюю?

– В Зиградене есть портал в мир людей. Воспользуйся им.

– Милена Кавэлли допустит меня к нему? – усомнился ангел.

Люцифер пожал плечами, и предложил с откровенным едким смешком:

– Уговори её.

Чёрные крылья демона упруго ударились о воздух, и он взлетел к чёрному холодному небу Ада. Берталан задумчиво посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на портал. О «передумал» и речи не шло – слишком долго ангел ждал этой возможности. Но какое-то смутное чувство тревоги поселилось на окраине сознания. Берталан качнул головой, отгоняя его. Он был уверен, тревожится не о чем – серафим достаточно силён, чтобы чувствовать себя уверенно даже посреди демонического города, а печать Люцифера служила дополнительной и мощной защитой. Ангел накинул на голову капюшон, пряча светлые волосы, и бросая на лицо густую тень, и шагнул в портал.

* * *

Асмодей расслабленно сидел в кресле, покачивая в руке бокал вина, и поглядывал на маленькую демонессу из-под полуприкрытых век. Девчонка спала, свернувшись в калачик под боком у своего шакала. Книга, что выбрал ей Асмодей, занимала Аккэлию чуть больше часа, потом она стала отвлекаться, и в итоге заснула.

Дети-демоны в Преисподней не то, чтобы редкость. Но увидеть их можно либо в рабских оковах, либо сбившимися в агрессивные стаи на улицах адских городов. Ну, ещё в гаремах любителей настолько молодой плоти. На прошедшем Совете присутствовало как минимум четверо Верховных, которые (и Асмодей это знал точно), с удовольствием бы вызвались «присмотреть» за красивой малышкой, не опереди их демон Похоти. И не известно, насколько бы хватило их выдержки рядом с таким лакомым кусочком – вполне возможно, даже приказ Люцифера не уберёг бы девочку от насилия. Как ни парадоксально, но именно с Верховным демоном Похоти и сексуальных извращений маленькая демонесса была наиболее защищена от посягательств на её тело. Асмодея уже давно не интересовали маленькие девочки, впрочем, как и маленькие мальчики. Уже несколько тысяч лет, как он решил для себя, что его привлекают хоть сколько-то оформившиеся тела, а больших глаз и нежных ротиков ему мало, чтобы получать удовольствие в полной мере.

Что до Аккэлии, Асмодей, в конце концов, действительно являлся покровителем Милены, и это накладывало на него некие обязательства. К тому же малышка вызывала у него определенный интерес. Слепым Верховный демон не был, и представлял, что будет с девчонкой через десяток лет. Эта крошка обладает редкой красотой, а редкости Асмодей любил. И если Аккэлии удастся выжить и вырасти, он будет совсем не прочь прибрать её к рукам. И будет крайне обидно, если какой-нибудь не в меру ретивый сластолюбец испортит эту малышку до того, как она созреет для его – Асмодея – интереса.

Беспокойно заскулил шакал, выведя этим звуком демона из рассеянной задумчивости. И в следующий миг дрогнула печать, поставленная демоном Похоти на девочку. Кто-то или что-то воздействовало на демонессу магией. Асмодей отставил бокал и рывком поднялся с кресла.

– Аккэлия! – громко позвал он, приближаясь к ребёнку.

Демонесса не отреагировала, продолжая мерно посапывать на звериных шкурах. Шии вскочил на лапы, и тревожно скуля, тыкался носом в лицо и плечи девочки, стараясь её разбудить. Асмодей вскинул руку, и с его пальцев сорвалась бледно-голубая печать, свитая из ломанных спиралей. Печать, как сеть накрыла девочку. Сложное заклинание должно было разбить любую магию, направленную на демонессу. Но печать потухла, а внутренний маячок Верховного демона продолжал сигнализировать о том, что на девочку оказывается воздействие. Ругнувшись, Асмодей наклонился и подхватил Аккэлию на руки.

– Аккэлия! – снова позвал он, одновременно посылая в её тело импульс боли – подобное должно было разбудить кого угодно.

Девочка у него на руках лишь вздрогнула, но дышала всё так же глубоко и размеренно, не думая просыпаться.

– Проклятье! – рыкнул демон, на секунду сосредотачиваясь, и посылая зов за пределы комнат.

Шии стоял напротив и сосредоточенно наблюдал за действиями Верховного демона, нервно рассекая воздух длинным хвостом. Асмодей с шорохом развернул чёрные крылья, прижал демонессу крепче к себе и укрылся ими, как плащом. Магия Верховного демона загудела в воздухе – Асмодей делился с Аккэлией собственным могуществом, выстраивая вокруг неё защиту. Любая магия должна была воспринять демонессу как часть его самого, и отступить. Но мужчина чувствовал – все его усилия пропадают втуне. Чужая магия не отступала, продолжая нарастать, словно бы не замечая его потуг.

Асмодей развернул крылья, вгляделся в лицо девочки. Соображая, что ещё он может сделать. Сначала ему показалось, что она просто побледнела. Но через несколько секунд он понял – её лицо утрачивало плотность, постепенно становясь… прозрачным.

С грохотом распахнулись двустворчатые двери, и в комнату стремительно вошёл Люцифер. Повелитель Ада не стал задавать никаких вопросов. Приближаясь к Асмодею с девочкой на руках, он негромко произнес несколько слов. Слова Власти, то самое знание, та сила, что делала Люцифера повелителем. То, что связывало его с миром Преисподней, и подчиняло этот мир ему. Эти Слова Власти останавливали магию в радиусе нескольких десятков метров. На земле Преисподней никакая сила ни одной расы не могла противиться этим Словам. Никакая, кроме той, что была направлена сейчас на Аккэлию Кавэлли. Приблизившись, Люцифер увидел, что сквозь лицо девочки уже просвечивает ладонь Асмодея, которой тот поддерживал её голову. Демоны переглянулись.

– Богини, – сказал Асмодей. – Кто-то из них забирает её.

Люцифер молча кивнул. Снова с шумом открылись двери, и в комнату вошёл Зарах.

– Что тут твориться? – поинтересовался чёрный демон.

Ему никто не ответил. Подойдя, он успел увидеть, как девочка на руках демона Похоти, медленно исчезает, истаивает, как призрак, становясь всё прозрачнее и невесомее. А троим могущественным Верховным демонам оставалось только бессильно наблюдать за этим.

На звериные шкуры бесшумно упали две маленькие тёмно-синие туфельки. С тихим звоном упала на мех сверкающая подвеска, украшавшая шею девочки. Несколько секунд – и в руках Асмодея осталось лишь синее бархатное платье.

– Если она и была каким-то ключом, его у нас умыкнули, – мрачно нарушил тишину Зарах.

– Вот Тьма! – Асмодей раздражённо швырнул платье на пол.

Сумеречный шакал осторожно приблизился к брошенному на пол платью своей маленькой хозяйки. Обнюхал его, как-то неуверенно тронул бархатную материю лапой. А потом сел, задрал голову и длинно, протяжно завыл, словно заплакал.

Глава 37

Глава 37

– Скоро, скоро… Совсем скоро… – бормотание Древнего в моей голове, кажется, уже начало сводить с ума. – Скоро…

Я молча смотрела на него. Я понимала, о чём он говорит. О том, что скоро Адалисса окончательно проснётся и Врата будут открыты. Совсем скоро…

Мои мысли разрывались между двумя моими дочерями – Келл и Лер. Когда мне только сообщили о том, что на Лер напала ангелесса из чина престолов, чуть не убив её, мне так хотелось, тут же, отправиться в мир драконов... И если бы я не знала, что с моей Лерден всё в порядке, я бы так и поступила. К слову сказать, посланцем, принёсшим весть, оказался сам Килгар. Он уверил меня, что ангелесса даже не поцарапала мою девочку, и я ему поверила – глава Золотых драконов всегда обладал даром убеждения. Поэтому, я осталась в Зиградене.

Моё нежелание идти в мир драконов носило нелепый, наверное, нелогичный, и где-то эгоистичный характер – по крайней мере, так это виделось мне. Но… разлука с Келл ударила по мне даже сильнее, чем я могла бы ожидать. А в Реншааре будут мои драконы, а возможно, и Крис, и все они спросят меня, где их сестра, и как так вышло, что мне пришлось уйти, а ей остаться. И представив, как мне придётся снова пережить это, хоть бы и мысленно, я поняла, что просто не выдержу. Всё равно, что тревожить ножом свежую рану. Это была первая причина. А вторая заключалась в том, что я не хотела видеть Ферокса.