Чтение онлайн

– Проснись и расскажи все по порядку, - не выдержал Александр.

– Она с ним, - он кивнул на спящую Ладу, - отдыхали на пляже. Уже собрались уходить. Он напоследок решил искупнуться. Она с ним не пошла. Вот на этой почве всю ночь сама себя проклинала. Он пошел. Видать, что-то там случилось. Минут через пять, может больше, может меньше, она встала, чтобы собираться. А они расположились недалеко от берега. Смотрит, кто-то лежит, уткнувшись головой в песок. Присмотрелась - он. Пошла посмотреть, что он там вытворяет. Он не отзывается. Повернула голову - он без сознания. То ли нахлебался, то ли песком подавился. Она на помощь стала звать. Народ понабежал, доктора нашлись. Спасатели скорую вызвали. Когда скорая приехала, он еще вроде жив был. В больнице сказали, что умер он не от того, что захлебнулся, а от сердечной недостаточности. Или от всего вместе. Ну, в общем, ему в ногу вошла металлическая проволока в виде римской пятерки острым углом. Так получилось, что прямо в кость, да еще глубоко как-то. И сложилась, когда вошла. Сразу не заметили. Видать, кровь уже не сильно текла. Пока врачи ехали, его только от воды откачивали. Ну, в общем, пока довезли, пока сообразили, что у него потеря крови ко всему прочему, он богу душу и отдал. А может уже на пляже от разрыва сердца. Она говорит, люди видели, как он сам выползал. Думали - придуряется. Смешно, на берегу утонул. Вот как бывает.

– И где он сейчас? В больнице?

– Да.

– А родители знают?

– Нет еще. Они только завтра приехать должны.

– Ложись спать, - мягко произнесла Татьяна. - Мы здесь посторожим.

Она взяла его за руку, он послушно встал, положила его на диван, подложив подушку под голову. Олег моментально заснул. Она подошла к Александру. Он стоял, не понимая, что делать. Обняла его и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:

– Я не хочу на пляж. - И тут же прильнула к нему.

Александр прижался щекой к ее волосам, и у него тоскливо защемило сердце. Он вспомнил первую ночь. Кошмарное видение. Его ведет за демонической силой. Она наклоняется над детской кроватью. Чмокающий парализующий звук. Волна страха. Освобождающее утреннее солнце. Образы проносились перед открытыми глазами, словно кадры в замедленном фильме. Татьяна, стоящая перед кроватью. Вот она подносит руку к своему виску: "Слушаюсь, мой генерал". Соединение пяток и попытка поворота по стойке смирно вызвали у него улыбку.

– Все будет хорошо.

– Я знаю, - ответила она, не поднимая головы. Невероятно глупая смерть знакомого человека и приближающаяся неизбежная потеря повисли в воздухе. Фатальность чего-то грозящего простому человеческому чувству захлестнула его. На миг холодная решимость, а возможно ярость человека, которому нечего терять, захватила, и Александр непроизвольно с силой прижал Татьяну. Ее упругая девичья грудь породила желание, две остренькие пирамидки уперлись ему в грудь. Темные шелковистые волосы приятно благоухали нежным ласкающим запахом цветущей жизни. Плавающие по спине нежные руки распускали непонятные, чрезвычайно приятные волны. "Мы будем вместе, что бы ни произошло". Ее тело излучало какую-то успокаивающую энергию. Все отошло на второй план. Стало легко и свободно. Природа, компенсируя моральное напряжение, возбуждала кровь. Отбросив одной рукой ее волосы и прижимая другой рукой, он стал покрывать поцелуями прекрасную, вздрагивающую от прикосновений шею. Постепенно перейдя к розовому уху с небольшой в виде золотого листика сережкой, затем, не прекращая целовать, добрался до губ. Движения тел в ласкающих и обнимающих руках приобретали все более откровенный характер. Руки перестали довольствоваться ласканием сквозь одежду.

– Саш, не надо, - тихо произнесла она, глядя на него молящими глазами, мягко отстраняясь. - Не сейчас.

– Я не могу без тебя. Хочу быть с тобой всегда. Ты ведь любишь меня, правда?

Она провела руками по его щекам, задумчиво глядя в глаза, и поцеловала долгим поцелуем. Они отодвинулись и долго, молча сидели.

XX.

Луна, то прячась в облаках, то внезапно появляясь, освещала тропинку. Ночной лес продолжал жить своей обычной, не прекращающейся ни на секунду жизнью. Тихие, похожие на симфонию выдающегося композитора звуки наполняли неподвижную природу загадками, немного пугающими в серебряном свете и темноте, скрывающей что-то в тихо покачивающихся кустах. Шаги, отдающиеся в ушах и повторяющиеся эхом от ближайших деревьев, не позволяли оценить красоту ночного леса. Тропинка, виляя между деревьев, то опускаясь, то поднимаясь, пройдя через мостик без перил, скрипящий под ногами и грозящий в скором времени кануть в лету, привела к аллее в орешнике, больше похожей на туннель. Глаза, привыкшие к темноте, все же прекратили различать дорогу, и они пошли во тьме, вытягивая руку вперед и нащупывая ногами дорогу.

– Направо, - произнес идущий сзади.

– Иди вперед, я ничего не вижу.

– Я тоже. Поворачивай. Там светлей, здесь просто орешник кронами сросся.

Пробравшись сквозь кусты, они увидели невдалеке слабый свет. Тропинки не было, и ноги с хрустом ломали лесную поросль. Липкая паутина, приготовленная для зазевавшихся комаров, то и дело облепляла лицо. Избавляясь от неприятной вуали, теряешь осторожность, и тотчас лес мстит розгами веток по лицу. Одна ударила столь сильно, что в глазах потемнело, а один чуть не вытек.

– Ну что ты там, - ударившись в спину переднего, проворчал спутник.

– Да ветка в глаз попала. "Светло" аж стало.

Деревья расступились, и они подошли к потухающему костру. Рядом никого не было.

– Ты же сказал, что договорился? - обернулся первый.

– Наверно, уже ушли, - спокойно глядя в глаза, произнес второй.

– Что будем делать? Пойдем назад? .

– Костер разжигать будем, - раздалось позади. Из леса вышел мужчина среднего роста, с сединой в волосах, но выглядевший довольно моложаво для своего возраста.

– Проходите, садитесь к нашему костру. Я уже уходить собрался. Ваши голоса услышал, вернулся. Мне говорили, что вы хотите вступить в нашу общину?

– Да. Я давно об этом мечтаю.

Вышедший из леса пристально посмотрел холодным взглядом и, глядя в глаза, произнес:

– Кто вам рассказал про нашу общину?

– Иаред Моисеевич.

– И что он вам рассказал?

– Что вы не любите страданий. Ваше божество -удовольствие. Вы хотите построить рай на земле.

– А когда вы в последний раз были у него?

– Месяц или два назад.

– А что он вам еще рассказывал?

– Я что-то не пойму, я на допрос пришел или на тайную мессу?

– Ловаид он вам показывал?

– Я не знаю, что это такое.

– Нож с двумя рукоятками и раздваивающимся лезвием.

– Да он говорил что-то такое, но не показывал.

– А жаль, - произнес он задумчиво, его взгляд потух. - Ты ошибся только в одном. - Он обернулся. И глядя на потухающий костер, добавил: - Слишком много тех, кто хочет нас уничтожить, а это закаляет. Сегодня у нас действительно черная месса. Чтоб ты знал, они у нас каждый день. И почти всегда с кровью, - он медленно повернулся - И ты сегодня будешь там. - Его глаза выразили крокодилье участие. Удар сзади оглушил новичка. Спутник встал на одно колено и положил его лицом вверх. Затем воткнул в шею иглу, прикрепленную к груше и трубочке, уходящей под пиджак. По трубке побежала кровь. Вероятно, ускоряя процесс, он стал сжимать и разжимать грушу, как это делает парикмахер, брызгая одеколоном.

– У него в доме ничего не нашли? - спросил стоящий.

– Нет.

– Авол будет не доволен. Сегодня день приезда Иавола. И потерять ловаид. Это многого стоит. Заканчивай быстрей. Уже пора. У этого кретина кровь должна быть хорошей. Решил нас уничтожить. Хм. Идешь убивать готовься к смерти.

Закончив откачивать и вытащив иглу, спутник воткнул другую и стал делать обратную процедуру.

– Бычья?

– Бычью могут заподозрить. Свиная.

Закончив свое дело, люди растворились в темноте. Из темноты вышли двое, привязали камень к шее трупа, засунули в мешок и, кряхтя, понесли к озеру. Толстый слой многолетнего ила принял на вечное хранение очередную тайну. Природа возмущенно закачала верхушками деревьев, легкая рябь пробежала по воде. Тревожно прокричала беспокойная птица. Змея прошуршала прошлогодними листьями. Обычная песня ночного леса. На мгновенье облака скрыли звездное небо, оставив лишь полярную, а может какую-то другую яркую звезду. Где-то вновь, наверное, раздался чмокающий звук, даря кому-то радость, а кому-то трагедию. Кто-то впервые испытал миллионы маленьких иголок, насыщающих кровь. И никто не заметил исчезнувшего хозяина маленького домика на берегу Волги, с утонувшем в земле крыльцом, который никогда не возвратится и не войдет в арку из живой изгороди. Звезды замигали в движущейся атмосфере. Пятиугольник лиры, словно оправа кольца, продолжал удерживать Вегу. Ничего не изменилось. Только, казалось, луна отразилась в озере на месте, которое хотели скрыть, указывая и разоблачая палачей.

На другом конце озера, просматриваемого со всех сторон, появилась парочка, желающая искупаться ночью. Вода, отливающая смолой, неприятно напоминала о чем-то маложелаемом. Скользкое дно, грозя уронить или ранить сучком или брошенной днем разбитой бутылкой, навязчиво напоминало о пиявках, слизнях, водоплавающих змеях, возможных дневных утопленниках и прочих вещах. Не зайдя и по колено, поклонник изменил желание, а подруга передумала на стадии раздевания, они быстро собрались и ушли. Небо очистилось, и привыкшим к темноте глазам открылась величественная в своей неприступности и благородном вызове, скрывающем угрозу для непосвященных, красота бездонного космоса, скрывающемся в озере, окруженном притихшими отдыхающими от утреннего шума деревьями. Вода вместила и их, образовав вселенной рамку из живой природы. Ровная, не задеваемая даже легким дыханием гладь озера превратилась в картину неизвестного гениального художника и непроизвольно, что-то неподдающееся сознанию, затягивало и манило куда-то в глубь, все глубже и глубже. И вдруг, резко очнувшись, с удивлением ощущаешь, что стоишь чуть ли не в воде. Черная вода отпугивает, и лес уже не кажется безопасным. Где-то вдали то ли завыла, то ли заскулила собака. До утра было еще далеко.

XXI.

Крадучись и постоянно оглядываясь, он шел через лес. Дальше нескольких метров ничего не было видно, но он постоянно оборачивался, а иногда, остановившись, прислушивался. Воспаленному сознанию слышались непонятные звуки. За каждым кустом мерещился кто-то. Подняв голову, он посмотрел на небо, закрытое похожими на щупальца ветками деревьев. Стало не по себе и, прибавив шагу, постоянно спотыкаясь, уже не оглядываясь, он устремился к цели. Когда засеребрились первые памятники, чья-то рука легла на плечо. Он подпрыгнул словно на сковородке.