Чтение онлайн

"А то, что Лев Николаич называл чеченца татарином...
– думал я.
– Так в те стародавние времена в России почти что всех нерусских, то есть мусульман, называли татарами. Это после революции все национальности и народности стали называться по-другому... А вот в девятнадцатом веке всё было по-иному... Тогда даже азербайджанцев называли какими-то там татарами. О-о!.. Вспомнил!.. Азербайджанцев тогда называли сельджукскими татарами! Или адербейджанскими татарами! Во как!"

В само селение Толстой-Юрт мы не заехали. потому что трасса проходила в стороне. Данное обстоятельство выглядело очень даже приемлимым. Ведь сейчас почти в каждом чеченском селе или ауле найдутся недоброжелатели и даже злопыхатели.

"Глядишь, надоест им недобро так желать нашей смерти или же зло пыхтеть по поводу хорошего здравия российских военнослужащих... Вот и возьмутся они за камни или булыжники... а то и гранаты да автоматы... Так что... Как там было?.. Если будете у нас на Колыме, то милости просим! Нет! Уж лучше вы к нам!"

Неподалёку от Толстой-Юрта мы увидали, ну, очень уж большое скопление наших войск. Огромное поле было сплошь заставлено спецавтомобилями связи и грузовыми машинами, артустановками и многоствольным Градом, штабными вагончиками-КУНГами и санитарками, всевозможной бронетехникой и ещё многими-многими единицами колёсно-гусеничного парка Российской Армии. Однако помимо уже имевшихся здесь войск, именно на это огромное поле въехала и вползла более чем добрая половина вышедшей из Моздока колонны. А остальная, то есть явно недобрая, вернее, отъявленно агрессивная часть сегодняшней автоармады продолжила своё движение дальше. стало быть, непосредственно боевые подразделения не остановились в поле у Толстой-Юрта, а пошли прямиком к Грозному, оставив позади себя всю эту массу броне- и автотехники вместе с обслуживающим их персоналом.

В это число отъявленно агрессивных войск входили и наши четыре Урала с личным составом специального назначения. Как и положено разведке, она не собиралась отсиживаться в глубоком тылу у какого-то райцентра Толстой-Юрт. Нам полагалось добраться и затем разместиться в самом городе Грозный.

"Но всё равно... Как же их тут много!"

Это моё высказывание более чем соответствовало правде. Мы минут тридцать ехали-ковыляли вдоль этого огромного военно-полевого лагеря. И я даже успел заметить то, что после прошедших дождей или снежных осадков для обитающих здесь военнослужащих самой главной насущной проблемой являлась грязь. Обыкновенная липкая грязь, в которой люди утопали чуть ли не по колено.

Но мы же сейчас ехали в город, а ведь там этой грязи должно быть гораздо меньше.

Когда асфальтовая дорога стала подниматься к Малому перевалу, по радиостанции передали сообщение, что по правой стороне находится сбитый чеченцами вертолёт Ми-24. Вернее, оставшиеся после его падения обломки. Как я ни всматривался в перепаханный склон с изувеченными кустами, но не обнаружил там ничего, что хоть отдалённо могло напоминать обломки боевого вертолёта. Как правило, самыми заметными фрагментами после падения и взрыва являются две авиационные турбины. Правда, в виде исковерканных продолговатых предметов с торчащими кое-где покорёженными трубками... Но, увы... На обращённом к нам склоне Малого хребта не было видно даже останков вертолётных турбин.

"Наверное, при ударе об землю взрыв был такой силы, что всю двадцатьчетвёрку разметало во все стороны... А более тяжёлые фрагменты по инерции зашвырнуло ещё дальше... Та-ак!.. А это что такое? Чеченский автобус! Целенький и новенький!.. Только вот лежит на боку... И даже ни единой царапины не видно. Как он сюда залетел?"

Теперь всё моё внимание было обращено влево. Там параллельно нашей дороге тянулся неглубокий, но достаточно широкий овраг. И у дальнего его обрыва на боку лежал новенький автобус КАВЗ.На нём совершенно отсутствовали какие-либо повреждения. Во всяком случае я таковых не заметил вовсе. На автобусе были целы все стёкла и фары с подфарниками. Даже единственная дверь оказалась аккуратно закрытой. И этот красный автобус лежал на плоском дне оврага, будто его туда осторожно опустили краном. Потому что ни на краю трёх-четырёхметрового обрыва, ни внизу оврага не было видно каких-либо следов падения. Даже на земной поверхности отсутствовали отпечатки всех четырёх автобусных колёс. В нескольких метрах за оврагом была видна свежая колея, оставленная недавно проехавшими автомобилями. Однако на поросшем травой пространстве между оврагом и этой колеёй со свежевыдавленной землёй вперемешку с глиной... Там не было ничего...

За всем этим понаблюдал и мой солдат-водитель. Он оценил увиденную авариюс профессиональной точки зрения и сразу же высказался насчёт обнаруженных несостыковок.

– Как он туда умудрился залететь?- проворчал боец, вновь развернув голову влево.
– Как будто ехал по той колее. Спокойно себе объезжал овраг. а потом взял да и подпрыгнул... И перескочил прямо на дно...

– Ну, да...
– согласился с ним я, также продолжая обозревать место аварии.
– Никаких следов нету. Если его занесло на грязи или скользкой земле, то всё равно бы борозда осталась... А тут... Непонятно...

Высота обрыва составляла около трёх метров и всё произошедшее выглядело странным.

– а может его взрывом туда отбросило?
– предположил водитель, коротко рассмеявшись.
– Ехал-ехал... Да и приехал...

– Да, ну...
– засомневался я.
– Все стёкла целы. Да и лежит он слишком уж аккуратно. Будто взяли и положили. Наверное, днём наша дорога была забита военными машинами. Вот они и поехали по ту сторону оврага. Другие-то машины проехали - только следы видны. А этому автобусу не повезло...

– Ничего...
– усмехнулся солдат.
– Приедет мощный кран, поднимет на поверхность, а потом и на колёса поставят. Кое-какой ремонт сделают и всё будет в порядке. Во-он... Ждут же чего-то!

На поверхности рядом со злополучным оврагом стояло несколько местных жителей. Трое мужчин и две женщины в чёрных одеждах, судя по их виду, действительно чего-то ждали. Они даже не смотрели на нашу дорогу. Их больше занимал лежащий на боку небольшой автобус КАВЗ красного цвета. Наверное, к проходящей здесь российской военной технике местные чеченцы уже привыкли.

А мне невольно вспомнился другой автобус, но точно такой же КАВЗ и тоже красного цвета. Это был дежурный автобус, на котором моя жена, теперь уже бывшая, возвращалась вечером с работы. Красненький КАВЗик выезжал из санатория, что в Солотче, высаживал часть своих пассажиров на Театральной площади, а потом ехал дальше к железнодорожному вокзалу Рязань-1. Я же со своей супруженицей... Мы вдвоём пересекали площадь, чтобы с конечной остановки уехатьв Дашки-Песочные... На этом мои воспоминания прервались. Потому что обрывалось всё хорошее, что было связано с той женщиной...

А также потому, что мы сейчас начали подниматься вверх непосредственно на сам перевал. А поскольку наш страдалец-Урал был почти что полностью лишён возможности манёвра во время движения... Ну, разве что вырулить на метр-полтора влево или вправо, насколько позволял короткий буксирный трос... Ну, и притормозить в случае острой необходимости... Причём, как последними остатками сил своей полусдохшей тормозной системы, так и уже проверенным в действии крепким бампером... В любом случае нам следовало в очередной раз повысить всю свою бдительность и наблюдательность. Ведь мы поднимались на перевал...

На самом же деле это была широкая и длиннющая гряда, которая являлась сплошной вереницей холмов. Некоторые из них круто возвышались над остальными, более пологими возвышенностями. Никакими горными кручами или скальными породами здесь даже и не пахло. Обычные и уже привычные с виду каменисто-песчанные холмы да бугры. Правда, в отличие от Афганистанского ландшафта здесь имелась скудная растительность. Но и не более того.

Наша асфальтовая дорога врезалась в эту гряду не прямой и хорошо просматривавшейся магистралью, а плавной извилистой лентой. Слева и справа начали проплывать песчаные обрывы, отличавшиеся друг от друга высотой и пологостью. Нам сейчас, конечно же, было не до любований окрестными достопримечательностями и особенностями строений местных земляных пород... Ведь по моему твёрдому убеждению, практически за каждым поворотом или более-менее удобным бугром мог скрываться затаившийся противник. Который только и ждёт того счастливого момента, когда он с последней гранатой наперевес сможет броситься на проходящие через его перевал российские грузовики с солдатами. Чтобы уничтожить хотя бы один автомобиль вместе со всеми его пассажирами и тем самым погибнуть смертью отчаянно храбрых горцев тире абреков... Чтобы преждевременным окончанием своей мужественной жизни продлить свободный статус Чеченской Республики Ичкерии.