Чтение онлайн

– Ну, вот...
– сказал Юра, закончив свои зубоукрепляющие упражнения с сухпайком.
– Народ тут уже вовсю воюет... А мы давимся замёрзшей кашей!

– Чайку бы сейчас!
– мечтательно пробурчал я, старательно работая челюстями.
– А то...

Но кипятка у нас не было и поэтому чаепитие пришлось отложить на обед. По окончанию военного завтрака наши солдаты повыпрыгивали из кузовов, а их командиры выбрались из кабин. Для всех приём пищи был окончен. Пора было заняться чем-нибудь полезным, нежели запросто так баловать червячков в желудках.

Пока наши водители совместными усилиями перегоняли все Уралы на указанное место стоянки, командиры занялись проверкой укомплектованности личного состава военным снаряжением и прочим имуществом, включая оружие, связь, оптику и боеприпасы. Для начала было проверено оружие на разряженность, то есть на наличие или отсутствие позабытого патрона в канале ствола. А после этого всё остальное пошло в обычном режиме. Покажите одно... Вытащите другое... Продемонстрируйте третье...похвастайтесь четвёртым... Предъявите пятое... Ну, и так далее. Словом, проверка была очень дотошной и крайне придирчивой. Ведь за истёкшие сутки бойцы запросто могли что-либо утерять, промотать, проглядеть, прошляпить и профукать... Словом, про_бать!

Привычный и рутинный процесс уже подходил к своему логическому завершению, когда я вдруг заметил, что стоящие передо мной водной шеренге бойцы стали смотреть не на меня, а куда-то в сторону. При этом их лица вытянулись, а глаза округлились. чтобы выяснить в чём же дело, я развернулся внужную сторону и буквально обомлел. Такого я ещё не видел никогда: ни в Афганистане, ни в мирнойсвоей жизни...

По дороге медленно ехал Урал-наташка... То есть обыкновенный военный грузовик с открытым кузовом. Брезентовый тент отсутствовал, имелись только деревянные борта... Вернее, их остатки... Но прежде всего в глаза бросилось огромное белое полотнище с большущим красным крестом. Это была обыкновенная простыня, закреплённая на древке наподобии флага. Затем я заметил то, что и само полотнище с красным крестом, и вся кабина Урала, и даже капот с крыльями... Везде были пулевые и осколочные пробоины. Аккуратно округлые и овальные, рваные с торчащими краями и длинные щелевидные... Невольно создавалось впечатление, что по этому Уралу специально вели интенсивный автоматный и пулемётный огонь... Также специально рядом с ним подорвали несколько осколочных снарядов... И после всего этого "испытания" донельзя расстрелянный грузовик выпустили в Грозный... И он ещё ехал!.. Хоть и медленно, но из-за перегруженной дороги... Урал ехал...

Я не видел водителя. Вместо лобовых и боковых стёкол были установлены бронированные листы с узкими прорезями для обзора. На этих толстенных прямоугольниках тоже виднелись многочисленные царапины... А потом я внезапно увидел то, что Урал-Наташка вёз в своём открытом кузове.

– Равняйсь! Отставить! Карась! Равняйсь! Смирно! Два шага вперёд - шагом марш! Кру-гом! Равняйсь! Равняйсь, я сказал!

Хоть и не сразу, но солдаты всё же выполнили мои резкие и быстрые команды. Теперь шеренга бойцов стояла спиной к приближающемуся Уралу. Вечно неугомонный Наместников попытался было опять посмотреть на расстрелянный грузовик с белым флагом... И страшным грузом в открытом кузове... Но я рявкнул ещё раз и должный порядок был восстановлен... Моя разведгруппа стояла не шелохнувшись... Зато перед моими глазами стало медленно проплывать, пожалуй, самое ужасное зрелище в моей жизни.

В кузове Урала находились тела погибших солдат и офицеров нашей Российской Армии. Их было так много... Ведь эти трупы лежали в одной большой куче... Причём, друг на друге... И мёртвые бойцы и командиры, мотострелки и десантники, другие солдаты... Все они лежали внаброс... И эта куча погибших была слишком большой. Может быть их общее количество насчитывало человек тридцать... А может все сорок или даже пятьдесят. Я не мог это определить даже приблизительно... Потому что вершина пирамиды из человеческих тел возвышалась над верхним срезом деревянных бортов... Вернее, над их остатками.

"Боже мой!
– думал я, пребывая в жутком оцепенении.
– Боже ты мой!.. Сколько их тут? И это за один рейс?!.. Бож-же т-ты мой!.."

Я ещё ни разу в жизни не видел такого огромного количества мёртвых тел... А тем более столько погибших солдат и офицеров! Даже в Афганистане мне не доводилось встречаться с чем-то подобным... Самое большее что я видел - это пять или шесть трупов солдат Ахметшинской группы, попавшей в засаду... Но они лежали на носилках. И каждое тело было тщательно обёрнуто в блестящую непрозрачную плёнку... а тут...

А в январе1995-го года наших погибших воинов вывозили из города Грозного вот на таком расстрелянном Урале. Похоронные команды подбирали их прямо на улицах и во дворах микрорайонов... Там, где они попали под перекрёстный или прямой автоматно-пулемётный огонь, под разрывы гранат или под беглый миномётный обстрел. Тела убитых бойцов находили на их последних боевых позициях... Получив серьёзные ранения, наши ребята медленно истекали кровью в подъездах и квартирах, подвалах и других убежищах... Откуда их, уже остывших и сжавшихся в комок перед кончиной... Откуда их выносили местные жители, чтобы затем уложить на газоны и обочины дорог. Одним словом, трупы наших военнослужащих находили именно там, где их и настигла беспощадная и ненасытная смерть.

"Боже мой!.. А лейтенант... Боже мой!"

Урал-Наташка с обломками досок вместо привычных бортов сейчас проезжал как раз напротив меня. Причём, с самой минимальной скоростью. И лежащий с краю молодой парень с двумя лейтенантскими звёздочками... Он улыбался мне дико и страшно... Как бы демонстрируя мне все свои зубы!

Я впал в ещё больший шок... Пока не понял одну простую вещь - лицо погибшего лейтенанта обгрызли одичавшие собаки. Ведь нам об этом рассказывал Стас, который совсем недавно вернулся из Грозного... Что бездомные псины от голода совсем уже озверели... И теперь они едят лежащие на улицах трупы...

"Вот бедняга!.. Молодой парень!.. Ему бы жить да жить!.. А теперь его везут... Вот в таком виде... Боже ты мой! За что же это всё!?"

Застывший напротив Урал внезапно дёрнулся вперёд и поехал дальше. Я машинально посмотрел ему вслед и заметил ещё одну "деталь". Через низкий задний борт наружу торчало несколько ног. И мне сразу же вспомнился эпизод из какого-то старого фильма про гражданскую войну. Когда на обычной крестьянской телеге в деревню привозят тела убитых то ли красноармейцев, то ли белогвардейцев. Правда, это был постановочный эпизод художественного фильма... Но даже в кино все эти трупы в белом исподнем белье и торчащими из телеги голыми ступнями... Мелко подрагивающими на ухабах... всё это смотрелось очень жутко.

А здесь было не кино. Совсем не кино... Тут была самая настоящая действительность. Вместо обыкновенной крестьянской подводы теперь ехал донельзя прострелянный Урал-Наташка с продырявленной во многих местах белой простынёй и истрепавшимся красным крестом. Вместо нескольких тел в нательных рубахах и с босыми ногами... Вместо них сейчас вповалку лежало 30-40 трупов,одетых в камуфлированное и обычное обмундирование... Обутых кто вботинки-берцы, кто в сапоги.

"Прогресс, так сказать, налицо! Заместо телеги с лошадью - современный Урал!.. Вместо исподнего белья и босых ног - уставная форма одежды и обувь! Тогда везли трёх-четырёх, а теперь тридцать-сорок!.. Современная стадия гражданской войны... Только вот одичавших собак-людоедов тогда вроде бы не было!.. Тогда ещё успевали хоронить... Не в пример нынешнему времени!"

Я медленно брёл позади своей группы, направлявшейся сейчас в предоставленную палатку... Я исподлобья смотрел на колыхающиеся при ходьбе солдатские спины с РД-54, из которых торчали деревянные рукоятки сапёрных лопаток... Я слушал то, как чавкает под ногами холодная грязь... А мысли мои всё ещё витали в воздухе. Причём, над тем самым Уралом со сваленными в общую кучу телами.

Я отлично понимал то немаловажное обстоятельство, что бойцы из похоронной команды занимались эвакуацией погибших как в минуты настоящего затишья, так и в ходе вялотекущих перестрелок. А может быть они загружали трупы на какой-нибудь спокойной улице, но на обратной дороге всё же попадали под вражеский обстрел. Ведь этот самодельный флаг, сотворённый из обычной армейской простыни и нашитого на неё красного креста... Этот широко известный символ всеобщего гуманизма знают все участники нынешней войны... И вроде бы даже достигнуто соглашение о том, чтобы обе стороны не стреляли друг вдруга во время эвакуации погибших... Ведь трупы надо убирать всем: как нашим, так и чеченам. И тем не менее этот белый флаг с красным крестом уже был прострелян во многих местах, а материя по краям начала рваться так, что это стало заметно даже издалека. Видать, принципы человеколюбия нынче приветствуются не всеми. Раз уж можно вести огонь по Уралу похоронной команды.