Чтение онлайн

Так Тадамори не только не понёс наказания, но, напротив, удостоился похвалы государя.

3

МОРСКОЙ СУДАК

Все сыновья Тадамори служили в Дворцовой страже20, все удостоились права являться ко двору, и никто уже не гнушался общаться с ними. В те годы случилось как-то раз Тадамори приехать в столицу из земли Бидзэн, и государь-инок Тоба изволил осведомиться, какой показалась ему бухта Акаси?21

Тадамори ответил: Так ярко сияет

над бухтой Акаси луна

порой предрассветной,

что о мраке ночном вспоминаешь,

лишь взглянув на волны прилива!

Такой ответ очень понравился государю, и стихотворение поместили в "Собрание Золотых Листьев"22.

Был ещё такой случай:

При дворе государя служила дама, возлюбленная Тадамори; он часто её навещал. Однажды, уходя, он забыл в комнате дамы веер с изображением луны. Подруги дамы стали подсмеиваться над ней, говоря:

– Откуда он взошёл, этот месяц? Непонятно, из какого захолустья он появился?

И возлюбленная Тадамори ответила: Сквозь тучи ночные

он сам проложил себе путь,

мой месяц желанный.

Ужели должна я ответить,

откуда проник он в покои?..

Так сказала она в ответ, и за это Тадамори полюбил её ещё больше. Она родила ему сына Таданори, впоследствии правителя земли Сацума. Недаром говорится: "Сходные души льнут друг к другу"; Тадамори любил поэзию, и дама эта тоже славилась искусством слагать стихи.

И вот постепенно стал Тадамори главою Сыскного ведомства, а затем, в 3-м году Нимпё, в пятнадцатый день первой луны, скончался пятидесяти восьми лет от роду. Князь Киёмори был его старшим сыном и потому унаследовал главенство в семействе Тайра.

Когда в седьмую луну 1-го года Хогэн вспыхнул мятеж Ёринаги23, Киёмори, в ту пору всего лишь правитель земли Аки, принял сторону государя Го-Сиракавы и проявил немалую доблесть, за что получил в награду должность правителя земли Харима, а в 3-м году тех же лет Хогэн был пожалован придворным званием второго ранга24 и назначен помощником правителя Дадзайфу25. Затем, в конце 1-го года Хэйдзи, снова вспыхнул мятеж, поднятый Нобуёри, и Киёмори опять сражался на стороне государя и покарал изменников смертью. А так как усердие, проявленное повторно, всегда заслуживает особо щедрой награды, на следующий год Киёмори опять повысили в ранге. Он стал советником - сайсё26, главою Сыскного ведомства, получил титул тюнагона, а затем и дайнагона и, наконец, был произведён в министры, после чего, минуя должности Правого и Левого министров27, возвысился до самого почётного сана, стал Главным министром28 и получил младшую степень высшего придворного ранга. И хотя Киёмори никогда не служил в дворцовой страже, высочайшим указом было ему даровано право иметь при выездах свиту. А вскоре новый указ позволил ему ездить в карете, запряжённой волом, или в повозке, которую тянет челядь, так что теперь он мог уже прямо в карете въезжать в запретные ворота дворца, точь-в-точь как если бы то был сам регент или канцлер29.

"Главный министр наставник императора, пример всему государству, гласит закон.
– Он правит страной, наставляет на путь, гармонически сочетает Инь и Ян30 и властвует над ними такова эта высокая и важная должность. А посему, если нет достойного человека, пусть эта должность остаётся свободной". Оттого эта должность и называется "Местом достойного" или "Местом свободным", ибо закон запрещает назначать на неё человека, добродетелью не украшенного. Но князь Киёмори сжимал в деснице всю Поднебесную средь четырёх морей31, стало быть, рассуждать было не о чем.

Говорили, будто дом Тайра так процветает по чудесной воле бога Кумано32. Как-то раз, ещё в бытность свою правителем земли Аки, Киёмори отправился морем из Исэ в Кумано на богомолье, как вдруг огромный морской судак сам прыгнул к нему в ладью.

– Это знамение посылает сам бог Кумано, - сказал монах, сопровождавший Киёмори.
– Немедленно съешьте Этого судака!

– В древности в лодку чжоуского князя У-вана прыгнула белая рыба...33 отвечал Киёмори. Да, это счастливое предзнаменование!

И хотя случилось это по дороге на богомолье, когда надлежит с особой строгостью соблюдать все Десять Заветов34, поститься и всячески остерегаться малейшей скверны, Киёмори повелел приготовить этого судака и дал отведать по куску всем своим родичам и вассалам. Кто знает, может быть, и впрямь по этой причине счастье с тех пор во всём ему улыбалось, и он возвысился до высшего сана, стал Главным министром. Сыновья и внуки его тоже продвигались в званиях быстрее, чем дракон взвивается в небеса. Так удостоился Киёмори почестей, каких не знавал никто из девяти поколений его предков. Поистине, несказанная благодать!

4

КАБУРО

Случилось так, что в 3-м году Нинъан, в одиннадцатый день одиннадцатого месяца, князь Киёмори, пятидесяти лет от роду, внезапно занемог и, дабы не расстаться с жизнью, поспешно принял духовный сан. В монашестве взял он имя "Дзёкай" - "Океан чистоты". Поступок сей и впрямь, как видно, был угоден богам - мгновенно исцелился он от тяжкого недуга и прожил столько лет, сколько было уготовано ему свыше. Как гнутся под порывами ветра деревья и травы, так покорно склонялись перед ним люди; как земля впитывает струи дождя, так всё вокруг смиренно повиновалось его приказам.

Самые знатные вельможи, самые храбрые витязи не могли соперничать с многочисленными отпрысками семейства новоявленного инока Киёмори, владельца усадьбы в Рокухаре. А князь Токитада, шурин Правителя-инока35, так прямо и говорил: "Тот не человек, кто не из нашего рода!" Немудрено, что все старались любым способом породниться с домом Тайра. Во всём, что ни возьми, будь то покрой одежды или обычай по-особому носить шапку, стоило только заикнуться, что так принято в Рокухаре, как все спешили сделать так же.

Но так уж повелось в нашем мире, что какой бы добродетельный государь, какой бы мудрый регент или канцлер ни стоял у кормила власти, всегда найдутся никчёмные людишки, обойдённые судьбой неудачники, - в укромном месте, где никто их не слышит, осуждают и бранят они власть предержащую; однако в те годы, когда процветал весь род Правителя-инока, не было ни единого человека, который решился бы поносить семейство Тайра.

А всё оттого, что Правитель-инок собрал триста отроков четырнадцати-пятнадцати лет и взял их к себе службу; подрезали им волосы в кружок, сделали прическу "кабуро" и одели в одинаковые красные куртки. День и ночь бродили они по улицам, выискивая в городе крамолу. И стоило хоть одному из них услышать, что кто то дурно отзывается о доме Тайра, тотчас созывал он своих дружков, гурьбой врывались они в жилище неосторожного, всю утварь, всё имущество разоряли и отбирали, а хозяина вязали и тащили в Рокухару. Вот почему как бы плохо ни относились люди к многочисленным отпрыскам дома Тайра, как бы ни судили о них в душе, никто не осмеливался сказать о том вслух.

При одном лишь слове "Кабуро!" и верховая лошадь, и запряжённая волами повозка спешили свернуть в переулок. И в запретные дворцовые ворота входили и выходили кабуро без спроса, никто не смел спросить у них имя: столичные чиновники отводили глаза, притворяясь, будто не видят36.

5

РАСЦВЕТ И СЛАВА

Вершины славы достиг не только сам князь Киёмори, - весь род его благоденствовал. Старший сын и наследник, князь Сигэмори, - Средний министр и начальник Левой дворцовой стражи, второй сын Мунэмори - тюнагон и начальник Правой стражи, третий сын Томомори - военачальник третьего ранга, внук-наследник Корэмори - военачальник четвёртого ранга; всего же в роду Тайра высших сановников насчитывалось шестнадцать человек, удостоенных права являться ко двору - свыше тридцати, а если добавить к ним правителей различных земель, чиновников и других высоких должностных лиц - набралось бы, пoжалуй, больше шестидесяти. Казалось, будто на свете и впрямь нет достойных называться людьми, кроме отпрысков дома Тайра.