Чтение онлайн

Из подъезда выбежал Бондаренко, обернулся на окно, увидел Юру, махнул рукой и прыгнул на подножку кабины… Грузовик вырулил на дорогу и, поднимая пыль, покатил, набирая скорость, в сторону орудийных раскатов — туда, где шли жестокие бои. Вскоре он скрылся за поворотом. Юра стоял у окна и смотрел на опустевшую дорогу.

— До свидания, дядя Ваня!

Почему так сжалось у него сердце? Неужели предчувствовало, что не увидеть больше дорогого старшину?!

Подошла Анна Федоровна, положила на плечи маленькие добрые руки.

— Ну чего нос повесил? Вернется твой дядя Ваня. Видал, сколько силы в нем, разве одолеть такого фашисту? Иди в сад, погуляй малость, а там и завтрак поспеет. На больную ногу не наступай, береги ее. Ну-ка, примерь костылик, самый маленький подобрала.

Послышался гул моторов. Анна Федоровна выглянула в окно и всплеснула руками:

— Батюшки! Опять раненых везут.

И заспешила навстречу раненым.

Раненых поступило много. Из своей палаты Юра перешел в маленькую комнатку Анны Федоровны, бывший кабинет завуча.

Анна Федоровна день и ночь дежурила около раненых. Юра даже удивлялся: когда же она спит? Он стоял у книжного шкафа и перебирал запылившиеся книги. Юра взял «Историю древнего, мира» и с интересом рассматривал картинки.

Он так увлекся, что не слышал, как вошла санитарка Катя. Ее родители погибли при первой бомбежке, а она попала в госпиталь, выздоровела, да так и осталась здесь помогать. Катя очень картавила, это смешило его. Девочка обижалась, краснела, старалась подыскивать слова, в которых дефект речи был незаметен. Вот и сейчас она произнесла всего три слова:

— Иди, начальник зовет, — и ушла.

Начальник госпиталя майор Ишин, хирург по профессии, разговаривал с кем-то по телефону. Требовал срочно прислать медикаменты. Ему, вероятно, возражали. Тогда Ишин попросил пригласить к телефону полковника Лазаренко…

Увидев Юру, Ишин подмигнул ему, кивнул на стул.

— Ну, фронтовик, как нога? Не хромаешь?

— Немножко.

— Немножко можно. Анна Федоровна, разбинтуйте рану.

Рана заживала и уже подсыхала. Опасений, что она загноится, не было. Ишин остался доволен осмотром.

— Чисто я тебя, парень, выскоблил. Через день-другой плясать сможешь. Не бинтуйте больше, природа без бинтов долечит… Алло?! Товарищ полковник? Нет его? Ищите и доложите ему, что у меня медикаменты на исходе, а я доложу командиру дивизии.

Ишин положил трубку.

— Я вас вот зачем позвал. Ефрейтор Андреев поедет сейчас за медикаментами. Твой старшина, Юра, заходил ко мне, просил к нему на родину тебя отправить. Так что собирайся в дорогу. А вас, Анна Федоровна, прошу взять у Бутурлина трехсуточный паек. Андреев до железной дороги Юру довезет и на черниговский поезд посадит. Там до Щорса недалеко. Желаю успеха, фронтовик, и не хромай!

Ишин крепко пожал Юре руку и занялся своими делами. Юра и Анна Федоровна вышли из кабинета растерянные…

Провожали Юру Анна Федоровна и Катя. У машины остановились. Прощаясь, Юра заметил у Кати слезы, и ему стало жалко ее — и что она картавит, и что он так нехорошо над этим смеялся. Когда Юра попросил у нее прощения, Катя удивилась. Неожиданно наклонилась к нему, поцеловала в щеку и убежала, вытирая платочком глаза. Тем временем Анна Федоровна заботливо наказывала шоферу, как надо ехать, когда и чем покормить Юру.

…Старенькая полуторка тарахтела, дребезжала, но ходко катила по проселочной дороге. Андреев оказался разговорчивым. Ловко расспросил Юру, почему он попал в госпиталь и кем доводится ему старшина Бондаренко.

Юра обо всем рассказал. Андреев косился, хмыкал, явно не всему верил.

Дорога была изрыта воронками от бомб. Приходилось сбавлять скорость и объезжать ямы. Выруливая машину на ровную дорогу, Андреев ни с того, ни с сего вдруг спросил:

— Про Кольский полуостров слышал?

— Нет.

— И про Мурманск, значит, не знаешь?

— Про Мурманск нам в школе рассказывали. Там залив зимой не замерзает и тюлени на льдинах плавают, правда?

— Правда! В таком случае считай, что мы с тобой земляки, договорились?

— Ага.

В разговоре километры летели быстро. Они говорили весело, непринужденно, будто забыв о войне.

Внезапно машину тряхнуло и повело в сторону. Андреев нажал на тормоза. Юра едва не ударился в лобовое стекло.

— А, черт, прозевали выбоину! — в сердцах выругался Андреев. — Неужели передний скат не выдержал?

Он вылез из кабины. Следом за ним спрыгнул на дорогу и Юра. Андреев присел у переднего ската и с огорчением слушал, как со свистом выходил воздух.

— Придется одно заднее колесо на передок перебросить. Запаску не успел сделать, за лекарствами торопили. Ее в двух местах на передовой пробило. Тащи, земляк, инструмент из-под сиденья. Менять будем.

Юра достал ключи.

— А домкрат где? Мать честная! Я ж его Сидоренко дал, а он на передовую укатил. Будем ждать проходящую, другого выбора нет.

Андреев не спеша начал сворачивать цигарку.

— А проходящая скоро будет? — спросил Юра.

— Да как тебе сказать, — Андреев затянулся дымом. — Смотри влево и вправо, завидишь над дорогой пыль, вот тебе и проходящая, сообразил?

Юра кивнул головой и стал внимательно смотреть в обе стороны. Минут через десять увидел приближающиеся клубы пыли:

— Смотрите, смотрите, проходящая, и не одна!

Андреев глянул на дорогу, жадно курнул несколько раз и, далеко отбрасывая окурок, приподнялся с земли.

— Везучий ты, Юра, я покурить толком не успел, а ты уже увидел. Никак тягачи пушки тянут.

Звук мощных моторов нарастал. Уже хорошо были видны зачехленные орудия, в кузовах сидели артиллеристы. Андреев поднял руку. Передний тягач остановился, за ними остальные. В окно кабины выглянул кудрявый, усыпанный веснушками сержант:

— Что, браток, мотор заклинило? Извини, запасных не возим.

— Мне бы, товарищ сержант, домкратик минут на пять. Заднее колесо на передок перебросить. Я мигом, дело привычное.