Повесть о потерпевшем кораблекрушение
Шрифт:
Итак, Обер будет служить рядом с Тиоро. Конечно, «рядом» в данном случае не совсем точное слово, но, во всяком случае, довольно близко. Поэтому Обер совершенно искренне произнес:
«Благодарю за оказанное доверие. Считаю за честь вступить в действующую армию».
Полковник Тилун добавил:
«Приказом военного министра вам присвоено звание подполковника».
Обер ответил в полном соответствии с уставом:
«Служу Федерации народов Тайрасана!»
«Вольно, подполковник!» — полушутливым тоном отозвался Тилун.
Колонна грузовиков, натужно урча моторами, тащилась через выжженное солнцем безводное плоскогорье Дапаррат. Над колонной висел разведывательный дирижабль. Пока все было спокойно. До перевалов, после которых начнется спуск в лесистые долины, оставалось не более двух сотен километров. Если все пройдет гладко, то к ночи удастся, наконец, миновать это богом забытое место. Командир отдельной бригады деремских войск, бригадный генерал Шатакир, оперся локтем о дверцу автомобиля и почти тут же с проклятием отдернул руку. До полудня еще было далеко, но тропическое солнце так раскалило металлический кузов, что он обжигал даже через ткань мундира.
Урчание автомобильных двигателей заглушало все прочие звуки, так что аэроплан сначала увидели, а потом уже услышали. Небольшая механическая птичка, весело стрекоча мотором, приближалась. Молоденький лейтенант-порученец с маленькой щеточкой усов над верхней губой вскочил на подножку автомобиля, чтобы лучше видеть, и приложил руку к козырьку фуражки, чтобы защититься от слепящего солнца.
«Смотрите, аэроплан!» — с мальчишеским восторгом закричал он.
«Сядь!» — недовольно оборвал его Шатакир. — «Чему ты радуешься? Скорее всего это вражеский разведчик».
Аэроплан быстро приблизился к дирижаблю деремцев и с дирижабля на всякий случай ударила пулеметная очередь. Аэроплан лег на крыло, развернулся и стал набирать высоту, уходя из зоны обстрела. И тут пулемет застучал снова — на этот раз стрелял аэроплан. Он прошел над тушей дирижабля, потом развернулся и прошел еще раз, стреляя из пулемета, затем еще раз. Было видно, как туго натянутая оболочка начала сморщиваться, потом вспыхнула и вся сигара в мгновение ока превратилась в огромный факел бледного на ярком солнце пламени. Пылающая оболочка, быстро превращаясь в бесформенные лохмотья, падала вниз, влекомая тяжестью гондолы. Через несколько десятков секунд все было кончено.
Остатки дирижабля догорали на земле. В этом костре сначала рванули баки, подняв огненное облако, а через некоторое время стали с треском рваться пулеметные патроны. Аэроплан постепенно удалялся, вскоре совсем растаяв в белесо-голубом небе. Шатакир велел не останавливаться. Если их местонахождение обнаружено, то противник попробует перехватить их у перевалов. Правда, разведка уверяла, что войска противника есть только южнее гор, не ближе, чем в трехстах километрах от перевалов, и численность их незначительна. Но даже если там есть всего лишь рота пехоты и батарея полевых пушек, на перевале они могут устроить немало неприятностей.
В подкрепление невеселых мыслей бригадного генерала Шатакира через два часа с небольшим в небе был замечен еще один аэроплан, затем еще один и еще… В небе тройками плыли сразу пятнадцать аэропланов. Это были необычно большие воздушные машины. Можно было различить по одному светящемуся диску пропеллера у каждого крыла. Аэропланы стали снижаться над колонной.
«Сейчас начнут обстреливать из пулеметов» — с тревогой подумал бригадный генерал. Но аэропланы не стреляли. От них оторвались и полетели вниз небольшие черные капли.
«Бомбы!» — успел сообразить Шатакир за секунду до первых взрывов.
Первая череда разрывов бомб легла в стороне от колонны. Вторая также легла в стороне, но ближе, и по кабинам и брезентовым тентам нескольких автомобилей застучали осколки. Следующие бомбы легли совсем рядом…
Когда осела пыль, поднятая последними взрывами, а гудение удаляющихся аэропланов затихло, взору генерала Шатакира предстало печальное зрелище. Огромная колонна почти в двести грузовиков превратилась в автомобильное стадо. Многие шоферы, пытаясь уйти из-под бомб, покинули колонну и разъехались в разных направлениях. Некоторые грузовики при этом столкнулись. Несколько машин горело чадными кострами, в одной из них рвались боеприпасы.
Впрочем, потери были не слишком велики. Всего шесть грузовиков сгорело и еще девять машин потеряли ход. Через полчаса, после того, как старшие офицеры, изрыгая ругательства и потрясая револьверами, навели какой-то порядок, колонна смогла тронуться дальше. Однако не прошло и трех часов, как в небе опять показались аэропланы и кошмар начался снова.
На этот раз аэропланы, которых насчитали 15 двухмоторных и 9 одномоторных, были встречены огнем нескольких пулеметов, установленных на кабинах грузовиков. Но это практически ничего не изменило. Колонна скрылась в тучах пыли, поднятых взрывами бомб, вокруг все грохотало и свистели осколки. Солдаты выпрыгивали из грузовиков и бросались на землю, кто-то забирался под машины, кто-то сломя голову бежал незнамо куда… В довершение всего одномоторные воздушные машины несколько раз прошлись вдоль колонны, поливая ее из пулеметов.
Генерал Шатакир в бессильной ярости следил, как удаляются вражеские аэропланы. Один из них заметно дымил, держась сзади и пониже остальных. Вдруг он стал резко снижаться, а затем камнем рухнул вниз. В отдалении плеснуло пламя взрыва, а затем донесся грохот. В колонне многие радостно закричали, но бригадный генерал не испытывал радости. В хаосе целых и подбитых автомобилей вверх поднимались черные столбы дыма от горящих грузовиков. Один, два… шесть… Горело не то восемь, не то девять машин. В трех из них рвались боеприпасы, поражая стоявшие рядом грузовики.
Итог был гораздо более печален, чем после первого налета. 9 машин сгорело, еще 8 вышли из строя. Всего за два налета потеряно 32 грузовика! Генерал Шатакир отдал приказ одному из батальонов и еще двум ротам продолжать движение пешком.
Когда солнце стало уже заметно клониться к закату; в третий раз показались вражеские аэропланы. А вокруг тянется пустынное плоскогорье, и негде укрыться. Лишь неподалеку от маршрута движения виднеется несколько обломков скал, да нечто вроде расщелин, выдутых ветром в каменных плитах. Шатакир велел направить свой легковой автомобиль туда и постарался скрыться среди камней. Еще несколько водителей успели последовать его примеру, пока среди грузовиков снова не стали рваться бомбы.
К восьми часам вечера бригада Шатакира потеряла 86 автомобилей из 198. Более 200 человек было убито и втрое больше ранено. Была выведена из строя или разбита половина артиллерийских орудий и пулеметов, значительная часть получила более или менее серьезные повреждения. Около половины солдат вынуждено было идти пешком, распавшись на группы, разделенные десятками километров. Когда солнце уже закатывалось за горизонт, воздушные силы Федерации произвели последний налет, окончательно растрепав остатки бригады. Тем не менее генерал Шатакир собрал усиленный батальон, посадил его на уцелевшие автомобили, взял с собой уцелевшие орудия и пулеметы, и, невзирая на быстро наступавшую темноту, совершил бросок к перевалу. Около полуночи, не встретив никакого противодействия, он оседлал перевал, поставил на позиции орудия и пулеметы и стал поджидать свое отставшее пешее войско.