Повесть о Сегри и Абенсеррахах
Шрифт:
82
Тебе судьба послала друга…. – Имеется в виду, что царица Клеопатра после поражения Марка Антония и своего в войне с войсками Октавиана покончила жизнь самоубийством, подставив грудь укусу аспида (30 г. до н. э.).
Такие и еще многие другие печальные и жалобные слова говорила прекрасная королева-султанша, и все они сводились к решению вскрыть нежные вены у себя на руке при помощи маленького ножичка из ее туалетного набора или же при помощи небольших рабочих ножниц. И, твердо установив, что ей нужно делать и как лишить себя жизни, она не с малодушием женщины, осужденной на смерть, но со спокойствием свободного и бесстрашного мужа призвала к себе прекрасную Селиму и одну христианскую пленницу, состоявшую при ней в услужении. Пленницу звали Эсперанса де Ита [83] , она была дочерью дворянина, уроженка города Мула. Она была взята в плен на пути из Мулы в Лорку, куда ее отец и два брата везли отдавать замуж. Мавры из Хикены и Тириесы неожиданно на них напали и захватили в плен. Но отец и братья девушки были убиты за то, что, прежде чем убили под ними коней и взяли их в плен, они сами перебили шестнадцать мавров; в плен же они попали уже смертельно раненные. Девушку захватили и свезли в Велес, а оттуда в Гранаду в дар королю, который отдал ее в услужение королеве, ибо она была девушкой скромной и красивой. И теперь в несчастьи с королевой осталась только эта красивая девушка и прекрасная Селима. Они явились на ее зов, и она, вся в слезах, так заговорила с ними:
83
Эсперанса de Итa – из семьи Переса де Иты, можно полагать, действительно была в плену у мавров. Хинес Перес де Ита рад напомнить славное родство, а дальше играет значение слова «эсперанса», что значит «надежда».
– Прекраснейшая Селима и ты, прекрасная Эсперанса, чье радостное имя так не подходит к моему безутешному горю! Вы знаете причину моего несправедливого заключения в темницу; знаете, что прошел срок для назначения рыцарей, моих защитников, которых я не смогла назначить из-за гражданской войны и смятения, царившего в городе. Кроме того, я надеялась, что король, мой супруг, убедится в моей невиновности. Теперь же я узнаю, что мне дается еще пятнадцать дней отсрочки, в которые я должна найти рыцарей, готовых оружием снять с меня обвинение. Срок короткий, и я не знаю, кто бы смог за меня выступить. А потому я решила сама лишить себя жизни. Для этого я избрала средство простое и благородное: я открою вены у себя на руках и дам вытечь крови, питающей мою жизнь. Я поступаю так, дабы не дать возможности клеветникам Сегри и Гомелам увидеть собственными глазами мою смерть на костре и восторжествовать с их ложью, обращенной в правду. Об одном только прошу вас, а если смею еще приказывать, то и приказываю: как только я перестану дышать, ты, Селима, знающая, где здесь во дворце предают погребению тела королей Гранады, отомкни склеп, и вы обе снесите туда мои несчастные королевские останки. Затем сдвиньте гробовые плиты, как они были раньше, чтобы никто не узнал тайны, которую я вам двоим лишь доверяю. Тебе же, Эсперанса, я возвращаю свободу, так как ты – моя, раз король тебя мне подарил во времена, когда он любил меня более нынешнего. Возьми себе все мои драгоценности; их хватит тебе на приданое. И, смотри, выходи замуж за человека, сумеющего тебя оценить, не забывай печального примера твоей злополучной королевы. Вот о чем я вас прошу, прошу как о милости, не отказывайте мне в ней, ибо во всем остальном мне отказано.
Тут печальная королева замолчала, не переставая горько плакать. Прекрасная Эсперанса де Ита, растроганная и тоже плачущая, стала утешать ее такими разумными речами:
– Султанша, слезами напраснымиОчей не тумань своих ясности.Доверься с надеждой всевышнему,Молися божественной матери;От грозной беды и бесчестияСпасет тебя дева пречистая,И будут все злобные недругиВо прахе лежать распростертые.Проси же ты ту защитить тебя,Кто чудом великотаинственным,Небес и земли вседержителяЗачавши от духа предвечного,Родила, оставшись нетронутой.И той же таинственной силоюВ зачатьи и в самом рожденииЕе сбереглось целомудрие,Осталася плоть ее девственной.От этой-то благостной материРодился, кто крестною мукоюСыновний отцу всемогущемуПлатил долг за род человеческий.В час скорби и смертной опасностиМолись, госпожа моя милая,Молись пресвятой богородице.Хорошею будет защитницей,Коль скоро с идущей от сердцаТы к ней обратишься с молитвоюИ примешь ты веру христианскую,Спасешься от горькой погибели.Рабыню прослушав внимательно,От слов ее нежных и сладостных.Душой благостыни исполненной,Султанша глубоко задумалась.Слова Эсперансы утешные,Рассказ про зачатье бесплотноеЗапали и врезались в памяти.И ей захотелось разумномуСовету девицы последовать:Судьбу поручить богоматери.Обняв Эсперансу, владычицаНа речи благие ответила:– Проникли мне в душу смятеннуюЖивительным пламенем доводыТвои, Эсперанса любезная.Навеки следы их останутсяВ душе моей будто бы выжжены.И очень теперь мне хотелось бы,Чтоб время настало счастливое,Когда буду я христианкою.С мольбой обращуся я к матери.Родившей чудесно всевышнего,Как ты, Эсперанса, поведала.И верю всем сердцем правдивомуРассказу о чуде божественном.Я жизнь, отягченную муками,Вручу в ее руки священные,И верю, что даст мне спасениеДесница ее чудотворная.Тебя, Эсперанса любимая,Мое утешенье единое,Прошу я беседой живительнойМеня просвещать постоянного.Меня просвещай ты без устали:Внимать не устану спасительнымРечам я про веру христианскую.Весь этот разговор внимательно прослушала Селима. Видя свою добрую королеву плачущей, она сама растрогалась до слез и решила последовать по стопам госпожи и принять христианство. И так сказала нежными словами королеве:
– Знай, прекрасная султанша, что если ты станешь христианкой, я буду ею тоже, что бы мне за это ни угрожало. Я хочу стать христианкой, так как поняла, что христианская вера много лучше поклонения лживому Магомету, которого мы до сих пор чтили. И раз мы все сходимся в наших мнениях, если будет нужно, давайте умрем за эту веру, ибо умереть за Христа – значит обрести жизнь вечную.
Услыша речи Селимы, столь разумные и набожные, королева со слезами обняла ее от всего сердца. И, обернувшись к прекрасной Эсперансе, сказала ей:
– Раз мы решили стать христианками, давайте подумаем теперь, как нам отсюда выйти, хотя я готова отсюда выйти даже только для того, чтобы умереть мученической смертью за Христа и принять святое крещение собственной кровью.
На это прекрасная Эсперанса ответила королеве:
– Полагаясь на твои благие намерения, прекрасная султанша, я дам тебе один очень хороший совет, как тебе освободиться от обвинения клеветников. Узнай, королева и повелительница, что существует рыцарь по имени дон Хуан Чакон, наместник Картахены. Этот рыцарь женат на одной прекрасной даме – донье Луисе Фахардо, дочери дона Педро Фахардо, алькаида и главного военачальника в пограничном королевстве Мурсии. Дон Хуан Чакон – храбрый и великодушный рыцарь, всегда готовый оказывать помощь в ней нуждающимся. Напиши ему, госпожа, поручи ему свое дело, попроси у него защиты и помощи, и он тебе их подаст. Для этого он располагает друзьями, которые способны перевернуть целый мир, а не только вступить за тебя в бой. Я ручаюсь тебе, что даже если бы дон Хуан Чакон выступил на битву один, его храбрости и силы оказалось бы вполне достаточно, чтобы довести ее до славного конца, но у него есть еще, как я сказала, друзья, которые ему помогут в этом деле.
– А где ныне находится этот славный рыцарь? – спросила Селима. – Мне часто приходилось слышать его имя.
– Он повсюду следует за королем доном Фернандо, – ответила Эсперанса де Ита, – помогая ему в войне против мавров этого королевства.
– Я принимаю твой совет целиком, – сказала королева, – и сейчас же приступлю к его исполнению.
И, потребовав бумагу и чернила, она тут же собственной рукой написала на кастильском языке следующее письмо:
От несчастной султанши, королевы Гранады, дочери славного Морайсела, тебе, дон Хуану Чакону, господину Картахены, привет! Пусть пошлет тебе небо сил, чтобы ты с ними и с правотой, которая вполне на моей стороне, смог бы оказать мне милость, о какой взывает к тебе горькая крайность, в которой я пребываю, повергнутая в нее лжесвидетельством рыцарей Сегри и Гомелов, обвинивших меня в прелюбодеянии, оклеветавших мою чистоту и целомудрие без всякой вины с моей стороны. Их злодейство послужило также причиной казни благородных и невинных рыцарей Абенсеррахов и, кроме того, гражданской войны в злополучном городе Гранаде, смерти многих славных и великих рыцарей, и обильного пролития благородной крови. Вследствие этой злой клеветы я безвинно брошена в темницу и осуждена на смерть в огне, если я в течение пятнадцати дней не выставлю четырех рыцарей, готовых защищать мою правоту, против четырех рыцарей Сегри и Гомелов, меня ложно обвинивших. И, узнав от одной христианской пленницы про твои доблесть и благородство, про твою добродетель, полную сердечного милосердия ко всем обиженным и слабым, я решилась писать к тебе и умолять тебя, благородный рыцарь, сжалиться над несчастной королевой, ввергнутой в беду и горе, защитить своей могучей десницей мою честь и покарать моих лживых обвинителей. И я уповаю на пречистую деву Марию – мать истинного бога, в которую твердо и искренне верю и в чьи милосердные руки вручаю судьбу мою, – что ты выйдешь победителем из борьбы с моими врагами, возвратив мне этим утраченную честь и желанную свободу. Кончаю с верой в твое благородство.
Верная твоя служанка, султанша-королева Гранады.
Написав письмо, королева прочла его Селиме и Эсперансе, оставшимся им очень довольными, ибо оно было хорошо написано. Они сложили и запечатали письмо, сделали на нем надпись и послали за доблестным Мусой маленького пажа прекрасной Селимы, которому стража позволяла беспрепятственно входить и выходить из башни Комарес – места заточения королевы. Муса явился на зов пажа, и королева отдала ему письмо, прося отправить его с верным гонцом и в строгой тайне ко двору короля Фернандо. Прекрасная Селима со своей стороны просила его о том же. И Муса взялся доставить письмо в сохранности, чтобы угодить королеве и прекрасной Селиме. И в тот же самый день добрый Муса отправил письмо с надежным тайным гонцом. Гонец с поспешностью выехал из Гранады и не остановился, пока не достиг местонахождения короля дона Фернандо; при нем он нашел и дон Хуана Чакона, наместника Картахены. Он отдал последнему письмо; тот распечатал его, прочел и, прочитавши, тотчас же написал королеве ответ, гласивший следующее: