Чтение онлайн

Трофим скрылся в туалете, а Николай Евсеевич закряхтел, поднялся, потер лицо и, как после сна, членораздельно сказал:

– Спасибо Георгий Тимофеевич, за проделанную работу. Давайте вашу записку, я подпишу. И отправляйте ее прямиком к замдиректора... У вас валидола нет?

Летягин выскочил в коридор и устремился в обиталище сектора за помощью дам.

Трофим взял его под руку, которую Летягин угрюмо вырывал.

– Ну ладно, ладно, отправим туда Лукрецию, пусть пощекочет его... Меня самого чуть Кондрат не хватил... А ты хитрец, Летягин. Проверить меня, небось, хотел. Или взаправду тебе дурно стало?

– Вас проверять не надо. Вы - гад патентованный, - процедил Георгий. А я сейчас с вами человека до инфаркта довел. Не хочу!..

– И я тоже не хотел, а пришлось, - миролюбиво сказал Трофим.
– Сегодня ты опередил Евсеича, с моей, правда, помощью, завтра опередишь Батищева, только уже сам, - Трофим посторонился, пропуская в курилку Лукрецию и Галину, - Ишь, раскудахтались... Опередишь Батищева, но перед этим обработаешь Екатерину Марковну. Обеспечишь, так сказать, тылы. Глядишь, и не страшно тебе станет. Как будет валориса вдоволь, так и заживешь по-человечески. Да, по-моему, ты все уже давно понял и просто дразнишь меня.

– Но есть же варианты! Что-то может быть иначе!

– Есть только вампирические варианты. Иначе только яма, окно в мир забвения. Привлечет тебя Батищев по делу Потыкина, в КПЗ придумают инструмент, которым ты Василия "откупорил", Николай Евсеевич подлечится и начнет тебя запихивать руками и ногами в любую дыру...

– Вы - ожившие мои страхи, - вдруг вывел помудревший Летягин.

– Мы - твой оживший разум, - отбился Трофим.

3. ЯМА

У двери с надписью "Екатерина Марковна Ивушкина" издергавшийся Летягин заплакал. А из-за двери послышался осторожный голос:

– Кто здесь плачет?

– Летягин, - сказал Летягин.
– Вы меня еще помните, Екатерина Марковна? Я от вас сбежал. Теперь извиниться хочу.

– А взятку давать не будете?

– Вам рад бы, да нечем.

– Верю.

Дверь отворилась. Екатерина Марковна стояла в простом ситцевом халатике, на шее и руках проглядывали заповедные жилки.

"Открыла дверь, хотя живет одна, - значит, зов по-прежнему инициализирует валентность", - прикинул Резон.

"Это вам не прокуратура, где плотность населения - один мент на один метр", - заболтал Красноглаз.

– Взятку, похоже, вам уже не собрать, - оглядев печального Летягина, сказала Екатерина Марковна.
– Почему бы нам не попить чая?
– И, пропуская его вперед, добавила.
– А ведь, знаете, я и без звонка почувствовала, что кто-то за дверью стоит. Я всегда это чувствую. Бывает, маются под дверью и не звонят. Страшновато... Однажды я не выдержала, открыла - а там огромная собака.

– Вы ее в следующий раз шваброй или ведром. А лучше - не подходите к двери, повесьте табличку "Трибунал". И прейскурант. Расстрел в 24 часа, расстрел на месте и так далее, - Летягин мысленно добавил: "И мне-то пуще всего открывать нельзя".
– Екатерина Марковна, спасибо за то, что вы меня отстаиваете.

– Я вас не отстаиваю. Просто мы сейчас больше человеческим фактором занимаемся.

"Вот видите - зря надеялись на взаимоотношения. Вы ей всего лишь фактор", - обратил внимание Резон.

"Да не теряй ты времени на эту мурку - столько зажигалок кругом ходит. Выбирай угол атаки!" - рявкнул нетерпеливый Красноглаз.

– Екатерина Марковна, самое большое мое желание, чтобы потребовали для меня правосудия именно вы, а не кто другой. Если, конечно, я кого-нибудь выпью или ударю насмерть десятидневным сырком.

"Странная у вас манера ухаживать, хотя кто его знает..." - растерялся Резон.

– Не рисуйтесь, Летягин, на самом деле вы - типичная жертва. Поэтому я и позволила вам так распуститься. Но если с вами что-нибудь случится... она встала из-за стала, - я буду мстить вот этими руками, - и протянула Летягину узкие ладошки.

– Разрешите поблагодарить, - он взял эти ладошки, похожие на лодочки, своими, как выражалась Нина, граблями и прижал к груди.

Екатерина Марковна закрыла глаза.

"Дядя Жора, организм готов. Блокируй пути отхода, зажимай в эмоциональный угол", - наяривал Красноглаз.

– Екатерина Марковна, как вы отнесетесь к тому, что я могу внезапно измениться?
– неожиданно спросил Летягин.

– Хорошо. То есть плохо, - с закрытыми глазами прошептала она. Вообще-то вам лучше быть самим собой...

Волна уже подходила. Летягин встряхнул Екатерину Марковну:

– Вызывайте милицию! Ведь я недвусмысленно собираюсь пить вашу кровь.

Она открыла глаза, она видела теперь все и была в полном сознании.

"Мы пропали, - зарыдали монстры, - проклятая истеричка Летягин".

– Нет, не вызову. Правосудие может оказаться просто машиной. Пейте мою кровь, - Екатерина Марковна расстегнула верхнюю пуговку и откинула голову назад, - и делайте это всегда, когда вам надо. Стану я заслуженный донор республики.

– Я вам нравлюсь, - прохрипел непослушным ртом Летягин.
– Не обращайте внимания. Это действие зова.

– Нравитесь?
– она рассмеялась.
– Давайте же, если вы не трус!

"Желание дамы - закон, Георгий Тимофеевич", - галантно сказал Резон.

"Елки, первый раз такое", - растрогался Красноглаз.

Комната пошла щелями, в нее проник сумеречный свет воронки. Летягину стало труднее стоять на ногах - на нем повис Красноглаз, тянул...

"Прости меня. Катя, - мысленно сказал Летягин.
– Они сломали меня".

И вдруг она откликнулась, мысли передавались ему через ее руки: "Кажется, я вижу, вижу твоими глазами. Мы можем держаться. Не теряй меня..."

И она не стала красным кустом, а он не стал зверем. А Красноглаза и Резона, двух тварей, унесло вниз.

Вдвоем они видели загон - цепь вампиров, между которыми незрячими овоидами катались люди, пока не исчезали в чавкающей, словно живое существо, горловине. А потом воронка задрожала и рассыпалась. Летягин воссоединил взглядом комнату Екатерины Марковны и ощутил какое-то напряжение сзади. Резко обернулся...

Крадучись, к ним подходил Трофим с выдвинутой вперед челюстью. Мгновенно лицо вампира приняло дружелюбное выражение.