Чтение онлайн

Воин невозмутимо продолжал наш путь, пропуская мои вопросы мимо ушей.

— Ну и пожалуйста, — обиделась я, — спасибо за исчерпывающий ответ, — и, гордо вскинув носик, чуть ускорила шаг.

— Мы воины народа Рымбако, — донеслось мне в спину.

— И что? Чем простые люди отличаются от народа Рымбако? Что здесь такого?

Немое удивление в глазах воина было мне достойным ответом.

— Ну, да, — парировала я, — я темная и неместная, и всех ваших тонкостей не знаю. И никто мне ничего не рассказывает, только строят из себя всяких удивленных чувырл.

Воин улыбнулся на столь красочную тираду.

— Народ Рымбако очень древний народ, он умеет управлять пространством и материей.

— И творить всякое колдовство, — вставила Генея.

— Однажды в каждом ребенке просыпается Сила. И тогда малыша учат управлять ею. А потом появляется Стремление и каждый выбирает свой Путь. Так рождается Воин.

— Значит вы народ магов и волшебников? А если Сила не просыпается, куда вы деваете таких детей?

— Сила просыпается в каждом, даже в этих смертных, — и он небрежно кивнул на прохожих, — они ее бояться и не умеют взрастить.

— Мирбок, я правильно поняла, что народ Рымбако древнее людей, и он является хранителем больших знаний, до которых людям еще ползти и ползти?

В знак согласия воин кивнул.

— Получается, на кругленькой планете независимо друг от друга развиваются две цивилизации, не соприкасаясь, не торгуя, не взаимодействуя, а только с опаской поглядывая в сторону соседа?

Взгляд воина потемнел.

— Легенда моего народа хранит память о страшной битве, произошедшей многие века назад. Планета народа Рымбако и планета людей еще были свободны и шли каждая своим путем. Но люди решили завоевать нашу планету и сделать своей вотчиной. Они прилетели на страшных железных конях, жгли и терзали нашу планету, под корень вырезая все население. И в предсмертной агонии планета сошла с орбиты и врезалась в планету людей. Народ Рымбако готовился к смерти. И тут вмешалась Небесная Сила. Она остановила взрыв, оставив каждой цивилизации половину старого мира и разделив все энергетическим барьером, который не могли преодолеть ни люди, ни наш народ.

Воин замолчал.

— Позволь я продолжу. Прошло время, и энергетический барьер ослаб. Сильные маги, а с ними и воины начали проникать в мир людей. Люди же до сих пор к вам попасть не могут. Но вы такие гордые и надменные, что не снизошли еще до общения. И одним этим уже подписали страх порожденный легендой. Между прочим, в мире людей существует похожая легенда, только злодеями являетесь вы, потому что вы напали на мирную планету и начали все на ней уничтожать, а ваши небесные боги колдовством заставили сблизиться планеты. И только защита богов, остановила вашу агрессию. Вот так вот!

Воин с любопытством посмотрел на меня.

— Генея, друг ситный, — обернулась я к внимательно слушавшей нас подруге. — Может ты осколок той небесной силы, которая, жертвуя собой, спасла этих неразумных отпрысков?

Глаза Генеи округлились.

— А у меня родились еще пара вопросов.

Лица моих спутников сморщились как от кислющего лимона.

— Хорошо-хорошо, молчу, — отступила я и пришпорила лошадку, устремляясь вперед навстречу вольному ветру и зовущей дороги.

Остаток пути прошел спокойно и как то по-будничному. В деревнях мы не задерживались, дабы не напрягать местных жителей, а в дороге путь нам никто не преграждал и в попутчики не навязывался.

— Петруха, ну где ты застрял с рассольчиком? Голова ведь раскалывается, — причитал Макс, восседая на приступочке у трона.

При появлении друга с литровой чашей ободряющего лекарства, царь буквально засыпал его своими восклицаниями.

— И куда же запропастились наши блудницы? Что им дворец не дворец, дом не дом, закон не закон, царь не царь? — Макс поморщился. — Им приключения, романтику подавай, люд мой совращать потащились? А Рымбако то, Рымбако хорош, нет чтобы дома их запереть, так он им поводыря дал. Да еще кого? Воина! Тьфу!

В сердцах сплюнул царь.

— Да не переживай ты так, государь наш батюшка, — буднично отмахнулся Петрархиус, — они ведь ягодки ни на нашем поле выросшие, им наши дворцы клетками золочеными кажутся. Пусть полетают. А то ведь и петь разучатся!

И маг помог царю водрузиться на трон.

— Давай-ка мы лучше вот о чем подумаем…

И разговор потек в правильном мужском направлении. В скорости к ним присоединились Антип и Самохвалыч, да еще с пяток разного чинного люда. Мозги зашевелились, поручения разлетелись, работа закипела. Все бы к делу, да вот в душе кошка иной раз шкребанет больно и обидно. Тайком ведь, не посоветовалась, не предупредила, сама решила, как отрезала. И любовь ей моя, что козе подстилка.

Дверь несмело приоткрылась, пропуская Азалию.

— Па, а где Лия с Генеей, ты их куда отправил?

— Да в самоволку отлучились сердешные.

— И что, — удивилась принцесса, — ты их до сих пор не поймал, в кандалы не заковал, в клетку не посадил и домой не вернул?

У Петрарха от столь образно-садисткой картинки возвращения любимых волосы на голове шевельнулись.

— Да некогда на них время тратить, — зло отреагировал царь, — как вернуться, так и ответ держать будут. Вот тут по полной и спросится.

— А, если не вернуться? Если их воин к себе уведет и заклятье положит?

— Ваше величество, — лисичкой в разговор ввернулся дворцовый маг, обращаясь к Азалии, — так они в предполагаемый стан врага с дипломатической миссией поехали. Но тока это государственная тайна! А вы бы лучше батюшке о своих победах поведали: и как ловко стреляете из военного пистолета, и как верхом ездите, и как в разведчиках самой неуловимой числитесь.

Макс с благодарностью посмотрел на друга, улыбнулся и с удовольствием переключился на дела семейные.

— Да, девочки, заварили вы кашу, — тяжело вздохнул Петрархиус своим невеселым мыслям. — И где же вас черти носят?

***

Укатанная дорога плавно перешла в тропинку, а вскоре и вообще потерялась в сплетении стелющихся трав. Под копытами наших лошадей иногда громко и водянисто чавкало, иногда гулко и каменисто постукивало. Но воин твердо придерживался одному ему ведомого направления.

Поднявшись на очередной холм, мы остановились перевести дух и полюбоваться очередным неласковым пейзажем. Дивный, болотный осот стелился вокруг, предвещая еще не один километр нашего пути. На самом горизонте, окутанные сизой дымкой проступили горы и похоже весьма солидные. А вот на полпути всего этого великолепия поднимался старый и могучий лес. Издалека он казался черным и от этого пугал и будоражил воображение.

К нему то и повел наш маленький отряд воин, велев идти за ним вслед. Все три солнца уже клонились к горизонту, когда мы подъехали к опушке леса, высматривая поляну для ночлега. Черный лес и вблизи оставался черным. Вечные сумерки и зловещая тишина были уделом путника, случайно оказавшегося под их сенью.

Воин не разрешил нам спешиваться, а уверенно повел в самую чащу. Притихшие, боязливо поглядывающие по сторонам, мы с Гинеей мужественно переносили все тяготы нелегкого пути. И вот, на открывшейся перед нами поляне, предстало завораживающее зрелище былой красоты и настоящего запустения, одиночества и отрешенности. Я с глупейшей улыбкой на усталой физиономии с умилением взирала на родную картинку из русской сказки. Бывший частокол, некогда плотной стеной окружавший терем, пьяно развалился по разные стороны и спокойно загнивал, обрастая мхом игрибами. На страже родного отечества остались лишь ворота, правда слегка покосившиеся и подпертые открытыми створками. Их украшали черепа животных, стрелы и другая домашняя утварь. А чуть дальше чернел старый терем в два этажа, с высоким крыльцом и остроносой крышей, как шапка, слегка сдвинутой набекрень. Первый этаж, оплетенный мхом и повителью, по окна врос в землю. А лестница пугала темными просветами, провалившихся ступенек.