Чтение онлайн

— Приветствую тебя, генерал, — поздоровался царь, перемещая свою попку на трон. — Чем порадуешь, чем огорчишь?

— Ваша Величество, предложенная тактика звуковой какофонии не сработала, — отрапортовал генерал, — предлагаю заменить ее на более действенный метод. — Ну да, например, напальчиком пройтись или гранатку подбросить?

— Ты мне это генерал, брось. Мы их огоньком, а они глядишь кусаться начнут. Мы чем покруче, а они живых истреблять станут. Вот тебе и война с кровями и смертями. Нет, генерал, этот путь мне не по душе. Ты давай дипломатиков подключай, а то засиделись родимые. И науку мобилизуй. Пусть на законы военного времени переходят и на государство поинтенсивнее поработают, — закончил царь свой монолог, а сам украдкой с генерала глаз не сводил. И мужик перед ним умный, и деловитый, и служивые за него горой, а что-то не так в царской душе, какая-то мозаика не складывается. Отмахнул царь беспокойную мысль:

— Ну что, генерал, приуныл? Что делать думаешь? Чай не с пустыми руками пожаловал? По глазам вижу, выкладывай!

На столе разложили карту государства изумрудного, фигурки расставили, и генерал с царем погрузились в обсуждение тактики и стратегии действий оборонительных и наступательных.

— Ты, генерал, разведочку-то задействуй. Пусть выяснят: кто за этим стоит и зачем, чего хотят и можно ль с ними договориться, — подвел жирный итог царь-вседержитель.

— Будет сделано, ваше величество! — Отсалютовал генерал и неспешно покинул тронный зал.

— Уф, тяжела ты ноша государева, — пожалел себя Макс. Сдвинул корону набок и поплелся чего-нибудь перекусить или кого-нибудь еще зацепить.

А игроки продолжали шахматную партию.

— Шах тебе, Приключение Лихосветское, — старичок переставил фигурку.

— Ох, за тылами то не следите, Случай Иванович, — парировав нападение, Приключение решительно перешло в наступление.

— Старею, батенька, вот видать и оборону уже не держу, — запричитал Случай Иванович, но сам ход не менее лукавый совершил, да такой, что партнер призадумался.

***

Ну, а наша святая троица, после совета делового, решила путь держать в стольный град и искать там Петрархиуса, местного волшебника, мага и чародея. Вместе мы уж как-нибудь скумекаем: как меня домой вернуть; черта от обязательств освободить, а облаку облачко сделать. А по пути решили в бродячих актеров заделаться. И пьеску придумали, и роли распределили. Реквизитом запаслись. В какую сторону идти облако подсказывало (оно у нас в разведчики заделалось) и с высоты небесного полета рекогносцировку местности провело.

Путь предстоял неблизкий, да еще на своих двоих, то есть одиннадцатым номером, с небольшими бытовыми отвлечениями типа: поесть, поговорить, дичь поймать, ягоды собрать, да поспать не забыть. В общей сложности поход обещал растянуться дня на три-четыре. Но лиха беда начало, и мы тронулись в путь. Как я уже говорила, каждый из нас придумал для себя сценический образ.

Генея решила всяких животных из себя изображать типа кота-переростка или кенгуру с сумочкой. Черт фокусником заделался. Надо отметить, что фокусы у него лихо получались и с предметами, и с денежками, но особливо с картами. Цветные картинки, как живые летали в его руках и веером, и врассыпную, и крутились. Одним словом — шик.

В сравнении со всеми мой образ был весьма скромным и идеалистическим. Разбитная веселая бабенка типа рыжеволосой цыганки: спеть, сплясать, по руке погадать, счастье зазвать, беду отпугнуть, баб потешить, мужиков утешить. В общем, это я. И хотя мой сценический образ лихо разнился с моей бывшей степенностью, думаю, что и то и другое мирно уживалось в моей творческой натуре.

Итак, мы пустились в путь, наслаждаясь теплом, летом, репетируя и вживаясь в свои новые роли.

***

А на шахматном поле Лихое Приключение пустило в ход тяжелую артиллерию. Ферзь при поддержке коня скинул с доски пару фигур. Пешки, ощетинившись, пытались сдержать натиск и незаметненько перейти в наступление.

***

А Царь с Петрухой, меж тем, прибыли в злополучную деревню с инспекцией.

Молодец дядька Антип, что деревеньку не только обновил, но и приукрасил. На краю площадочку соорудили детскую с качелями, лесенками и бревенками. Местный скульптор поставил на ней гномов, лесовиков и другую сказочную нечисть. А, с другой стороны деревни вырос трактирчик — это уж чистая вотчина Антипа. Государевы дела — во главу угла, ну, а себя забыть — плохим хозяином быть.

Пройдясь по деревне, поговорив, заглянув, поковыряв, поводив носом, попробовав на зубок, царь-батюшка остался доволен. Молодец дядька, хозяйство в спорых руках держит, коровам и тем пятна на спинах нарисовали.

Местные жители от доброты душевной и заодно по случаю от лиха избавится решили царю жеребца подарить, попавшему под муравьиную раздачу. Вследствие чего, левая его часть была вся черная, а правая белая, а глазища зеленые, а в них ведьмак играет. Разделительная полоса как раз по хребтушке прошла и полхвоста зацепив с половиной гривы. Так что вид у жеребца был еще тот.

Царь жеребцом полюбовался: по морде погладил, чуть был не укушен за отсутствие хлебной подачки, и велел отвести его к трактиру, пусть, мол, меня там пока дожидается. Да и сам царь в окружении местной знати в скором времени поспешил все в тот же трактир для ведения кулинарных бесед и ревизии местного меню.

Через пару часов оживленных бесед, возлияний и индивидуальных импровизаций за столом вспыхнул оживленный спор, что человек в небе летать не может, а, если и подымится, то как камень рухнет вниз.

— Да, закон всемирного тяготения никто не отменял, — соглашался Петрархиус, — но человек летать может. Например, на воздушном шаре или каком-нибудь летательном аппарате.

— Ну, это ты загнул, — пробасил царь, — если бы кто эти аппараты выдумал. Мы с тобой при дворе уже бы целый парк имели, а не на кобылах по нашим дорогам трусили, трудовые мозоли зарабатывая.

И барский люд поддержал царя одобряющими ухмылками, что мол, умен наш батюшка-царь и в логике этой разумеет, и не сшибить его с мысли праведной, хоть и язык заплетается.

А сей спор зародился с малого. Будто бы местная знахарка, в тот день как мракобяшки на деревню напали, из лесу возвращалась и с опушки леса видела, как в небе летела косынка треугольная, как кисея прозрачная, и от той косынки вниз лучик света падал, и где земли касался, туда мракобяшки и топали.

— Чудная история, но чего баба для красного словца не скажет, — уразумел староста.

— Не скажи, — попытался вставить слово Петрархиус, — Я в одной книге дивной про такие штучки читывал.

— И я эти треугольные косынки видел и не одну, — негромко, но внятно произнес пацан лет тринадцати отраду, тихонько притулившийся у входа.

— Да где ты видел? — Цыкнул на него староста. — Сиди уж и во взрослые разговоры не встревай.

— А я все равно видел, — уперся парень. — Здесь недалече, на скале их много нарисовано, а на закате солнца кажется, что они все на тебя летят и землю лучами поливают. А земля прям живым огнем полыхает и корчится в муках предсмертных.