Чтение онлайн

— Не думайте об этом, — ответил учитель. — Я родом из деревни и привык к лишениям. В городе грозило мне бедствие более страшное.

— Я рад, что вы будете с нами, — сказал старик. — Сейчас мы поищем вам жилище.

Здесь кончается глава. В следующей мы расскажем, как толстуха Хо Нюй искала грибы, что она нашла, что с этим сделала, что из этого получилось и еще про кое-что другое.

Читатель, вероятно, помнит, как в утро того самого дня, когда учитель Ю Ши убежал из дворца сановника Цзюй У, заика Цзеба в западных холмах перетер о пряжку пояса связывавшую его веревку, взмахнул руками, будто крыльями, и исчез. Тогда мы обещали, что не пройдет и двух — трех глав, и читатель снова увидит знакомое лицо. Но повесть течет неподвластно желанию пишущего. Всё новые жизни, словно ручьи, впадают в нее. Как посметь отказаться от них?

Так и случилось, что вместо двух глав прошло уже втрое больше.

Хо Нюй, торговка грибами, сушеными и солеными, так и не допущенная в это утро к повару сановника Цзюя, успела уже обойти несколько домов и распродать почти весь свой товар, когда жена одного повара сказала ей:

— Вы ходите с утра, моя милая, и, наверное, проголодались. У нашей госпожи вчера были гости, и было подано столько кушаний, что многое осталось недоеденным. Пойдемте в мою каморку и помогите очистить и блюда и мисочки.

— Благодарю вас за вашу доброту, госпожа, но такая ничтожная деревенщина, как я, не смеет сидеть на одной циновке с вашей милостью.

Жена повара была очень польщена такой вежливостью и сказала:

— Я не из тех, которые гордятся своим положением, и угощаю вас, чтобы сделать доброе дело. Не стесняйтесь, садитесь.

— Ах, госпожа, — сказала Хо Нюй, — одно ласковое слово согревает в течение трех зим! От ваших приветливых речей я будто пообедала и поужинала!

— Ешьте, когда вам дают! — прикрикнула жена повара, топнув ногой, обутой в покошенную шелковую туфлю. — Мы от этого не обеднеем, у нас объедков всегда вдоволь. — И она поставила на циновку блюдо на высокой ножке с остатками какой-то большой рыбы.

— Ах! — воскликнула Хо Нюй. — Какая прекрасная рыба! Где это таких ловят, не с Блаженных ли она островов? Я подобных не видывала и даже не знаю, как их едят.

— Конечно, где уж вам знать, — ответила жена повара. — Но это не ваша вина, что вам не у кого было научиться. Городские люди все едят палочками, а как уж у вас в деревне, не знаю. Наверное, руками хватают. Если вы не умеете иначе, берите прямо пальцами. Смотрите, как надо есть! — С этими словами она присела на циновку и начала деликатно, двумя палочками, подкидывать и запихивать в рот кусочки рыбы.

— Не посмею я залезть в блюдо моей чумазой пятерней, — сказала Хо Нюй. — Уж попытаюсь последовать вашему примеру.

Она подхватила палочками кусок и совсем было поднесла его ко рту, Как вдруг заметила, что жена повара внимательно смотрит на нее, как будто чего-то от нее ожидает. Хо Нюй тотчас смекнула, что ей хочется потешиться над неотесанной деревенской бабой, и подумала: «Отчего же не потешить?»

Лицо у Хо Нюй вдруг поглупело, палочки заерзали у нее в пальцах, кусок свалился обратно в блюдо, а она начала гоняться за ним, да так неловко, будто щенок за курицей на заднем дворе, а кусок трепыхался и скользил из конца в конец по всему блюду.

— Бежит, будто ножками! Уплывает, будто по морю! Улетает, будто птица! — приговаривала Хо Нюй, тыкая палочками в рыбу и таская кусок во все стороны. Наконец ей удалось подцепить его и почти поднести к губам и уже она раскрыла рот, чтобы проглотить, и опять уронила кусок себе на колени и подобрала его пальцами.

При виде этого жена повара чуть не умерла со смеху, обеими руками держась за бока, чтобы не лопнуть, так вертелась и извивалась, что платье трещало, и едва смогла проговорить:

— При…ха-ха-ха!., ходи… ха-ха-ха!., дите…ха-ха-ха! Приходите к нам опять! Ах-ха-ха! Я всегда буду кормить вас объедками!

Потом жена повара попросила Хо Нюй спеть, и Хо Нюй сейчас же встала, прищелкнула пальцами и запела:

— Ах, какая глупая песня! — закричала жена повара. — Ах-ха-ха-ха! Как это можно есть кору? Живот раздует! — и принялась угощать Хо Нюй подогретым вином и рассказала ей все последние городские новости, речи, которыми женщины обмениваются перед воротами своих домов, и в том числе про ужасное убийство сына сановника Цзюй У.

— Поехал на охоту и не вернулся. А уж такой красавчик! Да такой гордый! Повстречаешь его на улице — обязательно плетью хлестнет или обругает.

Хо Нюй тотчас догадалась, кто накануне заходил к ней в хижину, и хотела было похвастать, что последняя видела убитого еще живым. Но вовремя прикусила язык, подумав о том, что как бы не вызвали ее свидетельницей, а до суда не посадили бы с колодкой на шее в тюрьму, где каждое утро стали бы ее бить палками по пяткам.

«Зло да беда — лишь последствия пророненного слова», — подумала она и поскорей стала прощаться.

— А убийце еще нет тринадцати лет, — сказала напоследок жена повара и, купив у нее оставшуюся связку грибов, наложила в опустевшую корзинку объедков.

Хо Нюй ушла очень довольная. Она слегка покачивалась от приятной теплоты вина, и ей казалось, что пары, недавно поднимавшиеся над чашечкой, теперь завиваются у нее в голове и как будто заволакивают глаза. Один раз на нее наткнулись чьи-то ворота, но она только сказала им:

— Посторонитесь! — и из вежливости сама свернула в сторону.

Она шагала вперед и думала:

«Какая я умная, какая я хитрая! Немножко польстила, немножко посмешила и заработала вдвое! — Потом вздохнула и подумала: — А зачем мне вдвое, когда я одна на свете!»

С такими мыслями, то веселыми, то грустными, прошла она часть пути. Еще часть подвез ее на своей тележке молодой парень, тоже возвращавшийся из города и говоривший все время об убийстве. Но ему Хо Нюй тоже ничего не сказала, а только хитро улыбалась и подмигивала, крепко зажимая губы двумя пальцами, чтобы невзначай не проскользнуло словечко. Так же молча поблагодарила она парня, когда он ссадил ее на повороте дороги. Тут уж она была почти дома и шла, не обращая внимания, куда ступает.

«Здесь меня никто не услышит», — думала она и запела:

Пела, пела и начала плясать, потряхивая рукавами.

Вдруг она увидела — что-то светится, будто луна присела на пенек. Подошла поближе, а это гриб, большой, блестящий и прозрачный, будто вырезанный из нефрита. Она сразу поняла, что это не простой гриб, а волшебный гриб Чжи, дающий бессмертие, достала из кармана ножик и срезала гриб. Только выпрямилась, а перед ней на другом пеньке — гриб еще больше. Она и пошла от пенька к пеньку, срезая за грибом гриб, и радовалась: