Чтение онлайн

«Продам грибы за серебро, за золото и буду всех богаче! — А потом загрустила, подумала: — А зачем мне богатство, когда я одна на свете?»

Вдруг она почувствовала, что у нее скользят ноги. Оглянулась, а кругом и кусты и земля — все ползет вниз, обнажая корни деревьев. Тут весь хмель выскочил у нее из головы. Как полетела она кувырком, то на спине, то на четвереньках, как стала она хвататься за ветки, чтобы замедлить падение, и, наконец, удалось ей остановиться, уцепившись за вырванный с корнями куст.

Она похлопала себя по бокам — ноги целы. Похлопала по плечам — руки целы. И вдруг увидела под кустом полузасыпанного землей бесчувственного мальчика.

Хо Нюй поскорее отвалила куст, раскидала землю и вытащила мальчика. И, хотя весь он был покрыт ссадинами, царапинами и синяками, многочисленными, как звезды в избе и рыба в сетях, она сразу его узнала.

«Да это вчерашний заика! Как он сюда попал? И жив ли он?»

Она приложила ухо к его груди, слушала, слушала — сердце бьется.

«Как говорится, за один раз две удачи, — подумала она. — Вот я нашла и грибы и мальчика. Еду, чтобы класть ее в рот, и рот, куда класть еду. Теперь осталось только выбраться на дорогу и поспешить домой, пока луна не зашла и совсем не стемнело».

Она оглянулась, чтобы взять корзиночку с грибами, но ее нигде не было видно. Наверное, потерялась во время падения: то ли застряла наверху, то ли скатилась вниз. А мальчик, не приходя в сознание, громко стонал.

«Как говорится, за один раз две беды, — подумала Хо Нюй. — Что же мне теперь делать? Искать корзинку с грибами — как бы мальчик тем временем не умер или не растерзали его дикие звери. Унести мальчика домой — а в это время кто-нибудь подберет корзинку с грибами и самой мне это место вторично не найти».

Пока она стояла и раздумывала, мальчик опять застонал.

«Не делай зла днем, и не придется бояться нечистых духов, стучащих ночью в твою дверь. Если мальчик умрет, его дух меня растерзает», — подумала Хо Нюй и, взвалив мальчика на плечи, выбралась с оползня.

«Так и быть, вернусь за грибами попозже». Тут она нашла знакомую тропинку и побежала домой.

В следующей главе вы услышите удары в медный таз и увидите факелы, мелькающие между соснами.

Вы помните, что утром этого же дня, когда учитель Ю Ши ел кашу в деревне Ваньцзяцунь, а торговка грибами Хо Нюй нашла бесчувственного Цзеба внизу оползня, советник Цзюй У бежал из своего дворца от гнева наследника яньского престола. До этого дня ему не часто приходилось ходить пешком, поэтому он не мог знать, что в соломенных сандалиях с пеньковыми завязками ходить легче, чем в шелковых туфлях с высоко загнутыми носками. Не успел он выйти из города, как ему показалось, что у него слегка припухают пятки. Он гневно взглянул на свои ноги, но тотчас вновь предался размышлениям.

В его голове, всегда такой ясной, где мысли текли плавно, как широкие реки, сейчас словно бушевал водоворот. Мысли проносились вихрем, как обрывки разодранных облаков, ни одной он не мог схватить и удержать. То думал он, что покинул могилы предков и их великолепный дом. То вставали перед ним изуродованные останки сына. «Кто продолжит мой род?» — в отчаянии думал он и сам себя обвинял в происшедшем несчастье. Если бы он больше наказывал, чаще отказывал, быть может, мальчик вел бы себя скромней, не задевал постоянно всех встречных, и был бы жив сейчас. То он пытался себе представить, как будет жить дальше. «Куда я иду?» — восклицал он и не мог ответить.

К этому времени каждый шаг отдавался в теле такой резкой болью, словно он ступал по остриям ножей. Он было остановился, но, испугавшись, что еще недалеко отошел от столицы и сейчас нагонят его и схватят слуги наследника, снова заковылял дальше.

«Пойду ли я на юг или на север, — размышлял он, — такой человек, как я, в чье ухо государь шептал свои тайны, — всюду желанный гость. Рука наследника достает до облаков, но чем скорее меж нами лягут горы и воды, тем вернее удастся мне скрыться. Но как же скорее, когда я плетусь, как черепаха! О мои ноги! Так где же мне искать себе убежища? Всего ближе северо-западная граница и кочевья гуннов. Проклятый наследник, наглый мальчишка, смеет грозить человеку, подобному мне! Я укажу варварам перевалы и проходы, недостаточно защищенные, через которые они смогут ворваться в страну Янь, и способы, как овладеть столицей. Но они сожгут мой дворец вместе со всем городом… Глупец! О каком дворце я жалею? Ведь я бежал, у меня нет дворца! Дойду до обочины дороги и сяду. Нет моих сил! Но не следует забывать, что люди от природы коварны и злобны. По-волчьи заглатывают, как тигры захлебываются. Эти варвары не знают никаких законов. Возможно, что, воспользовавшись моими советами, они вместо награды с живого сдерут с меня кожу. Если так жгуче болит лопнувшийпузырь на ноге, насколько же сильней будет гореть все тело!»

Тут он вспомнил, как сам не раз, выспросив все, что можно, у предателя, отдавал его в руки палачам. «Нет! Нет! — воскликнул он мысленно. — Нельзя идти к гуннам. Если они не казнят меня, то, возможно, обратят в рабство и с колодкой на ногах заставят пасти свои стада. Если бы циньский ван не победил Чжао, я мог бы бежать туда, как сделал до меня дед моего привратника, который былиз более знатного рода, чем я. Как — моего? Нет у меня ни привратника, ни ворот. Остается мне броситься к ногам циньского вана. Пусть далек путь в Цинь, но чем скорее я на него сверну, тем ближе будет цель».

С этими словами он решительно повернул на юго-запад. Мы не будем подробно рассказывать, как он то шел, то останавливался, то присаживался на обочину дороги, то снимал, то вновь натягивал, то вывертывал свои носки, сшитые из белой шелковой ткани, как он то кряхтел, то плевал, то стонал. Ничто не помогало. Наконец, совсем измученный, он решил продолжать дальнейший путь верхом. Это было мудрое решение, но, на его беду, до этого дня ему ни разу ничего не приходилось ни добыть, ни покупать самому. До сих нор достаточно было выразить желание или отдать повеление, и оно тотчас исполнялось, а почему и каким образом, сиг не знал и не любопытствовал.

Долго ему ждать не пришлось. Он увидел красивого золотисто-желтого мула с изящно раскинутыми в сторону ушами, что указывало на добрый нрав. На муле ехал верхом почтенный, но еще молодой толстяк в головной повязке, уложенной ведром, как носят ученые люди. На нем был халат нежного цвета неспелых яблок, а в руке он держал деревянный веер в виде листа с ценной костяной ручкой…

Цзюй У выступил вперед, положил руку на седло, другую протянул к поводьям и сказал:

— Сходите и помогите мне сесть на этого мула.

Толстяк сперва вытаращил глаза, а потом с воплем: «Ах ты, разбойник, что выдумал!» — ударил Цзюй У ручкой веера в переносицу, чуть навек не лишив его зрения.

Цзюй У невольно схватился руками за лицо, а толстяк продолжал колотить его по лбу и по носу и кричать:

— Ах, мошенник! Ах, бездельник! Жаль, что тебя еще не заклеймили! Вот я поставлю на тебе свое клеймо!

В последний раз ткнув Цзюй У в щеку, он стегнул мула своим веером и ускакал, а Цзюй У, утирая кровь подолом халата, возмущенно подумал: