Чтение онлайн

— Очень хорошо, что ты ее прочитала, — перебил ее Валя, стараясь не смотреть на ее некрасивый рот. — Но почему эту самую «Исповедь» нужно читать всем?

— Так это же очень интересно! — глаза Лены вспыхнули. — Вы не представляете, как это интересно! Это настоящий психологический роман. Душа человека так раскрывается, ну, понимаете, полностью, со всеми ее тайниками.

— Какого человека? — спросил Игорь.

— Как какого? Ну, вообще человека.

— А разве есть человек «вообще»?

— А разве нам не интересно знать психологию человека того времени? — тут же поняв свою ошибку, поправилась Лена. — Ну, хорошо!.. Можно о Руссо не писать, давайте писать о советской литературе. Но ведь это же нужно!

И с новой силой разгорелся спор о том, что нужно газете и что не нужно и какой вообще она должна быть.

— Я вас, мальчики, совсем не понимаю! — говорила Лена. — Почему вы так упорно боретесь против расширения темы газеты?

— Не темы, а тематики! — поправил Рубин.

— Ну, тематики!.. Получается: вот тебе узенькая дорожка, иди только по ней и не моги ступить в сторону. Это шаблон!

— Не шаблон, а направление! — обозлился Валя.

К личному раздражению против Лены, все время не покидавшему его, прибавилась теперь обида за то дело, которое он считал кровным и дорогим для себя и на которое «Ершиха» замахнулась.

— Газета должна иметь направление, — продолжал он. — А какое направление у нашей газеты? «За отличную успеваемость и дисциплину! За успешное окончание школы!» — вот ее лозунг. Значит, она в первую очередь должна заниматься тем, что мешает этому. Она должна заниматься нашей классной жизнью.

— А разве классная жизнь заключается только в том, чтобы хорошо сидеть на уроке физики или не сорвать урок английского языка? Хороши бы мы были, если бы, кроме уроков, нас ничто не интересовало! Газета должна отражать все наши интересы.

— Газета должна не отражать, а бороться! — заметил Игорь. — Газета — оружие, а не зеркальце, которым можно пускать зайчики.

— Согласна! Она должна бороться за наши интересы. Но ведь мы часто собираемся на переменах и спорим об искусстве, о музыке, об актерах, делимся впечатлениями о книгах. А разве это не жизнь класса?

Лена, очевидно, была заядлая спорщица. Зорко поглядывая по сторонам черными, немного навыкате, горящими глазами, она ловила возражения и тут же отвечала на них своим резким, чуть крикливым голосом. Этот голос тоже раздражал Валю, тем более что он не мог отказать Лене в логике, а логику он привык уважать.

— Я хочу сказать вот о чем, — спокойно и мягко, в противоположность Лене, проговорила Майя Емшанова. — Заглавие нашей газеты — «Наша дружба», и цель всей нашей работы — дружба. Значит, газета должна еще и помогать развитию этой дружбы. А дружба, как известно, возможна лишь при наличии одинаковых интересов с обеих сторон. Как же мы можем дружить, если нам безразличны интересы друг друга?

— Почему — безразличны? Наоборот! — возразил Валя. — Нам очень интересно! Только разве об этом через газету узнаешь?

— Для этого живое общение нужно! — подал реплику Вася Трошкин, обычно тоже спорщик и забияка, а сейчас сидевший точно набрав в рот воды.

— Ну, это кому как! — Майя пренебрежительно взглянула на него, и Вася, вобрав голову в плечи, опять притих.

— А знаете, что мне кажется, мальчики? — сказала Инна Вейс. — Вы со всем спорите, ни на что не соглашаетесь только потому, что это предлагают девочки!

— Ну и глупо! — резко повернулся к ней Игорь.

— Ну вот! Теперь — глупо! — обиделась Инна.

— Что мы — нарочно вам возражаем?.. Что ж тут умного? — спросил Игорь. — А соглашаться с вами и превращать газету в лист прений и впечатлений…

— А почему не превратить газету в лист прений? — тут же подхватила его слова Лена Ершова. — Почему не поспорить, хотя бы и об искусстве?

— Об искусстве можно в книгах прочесть, — ответил Игорь. — Это будет надежнее.

— В книгах вы прочитаете вообще. А где вы прочитаете, что думают ваши друзья? Нам интересно знать о вас, а вам, я думаю, — о нас.

Потом эта дискуссия перекинулась на столбцы газеты. Лена Ершова не хотела уступать ни в чем и написала большую и обстоятельную статью по всем спорным вопросам. Ей ответил Валя Баталин, однако его статья, по общему мнению, оказалась слабее. Он упрекал Лену в недостатке логики, а сам ничего по-серьезному не сумел ни показать, ни опровергнуть и закончил статью не очень-то удачной фразой:

Тогда в дискуссию вмешалась Нина Хохлова. Она прислала Борису записку, в которой писала, что

Пришлось собрать объединенное заседание комсомольских бюро, разбирать там этот вопрос, убеждать, доказывать и успокаивать.

— И что вы так обострили дело? — упрекал потом Борис Валю и Игоря.

— Это все Ершиха! — ответил Валя.

— Умничает! — добавил Игорь. — Прочитала Руссо и кричит на весь свет, точно курица, когда яйцо снесет. Им дай только волю — расплывется все!

— А зачем волю давать? Расплываться не нужно. Вот не пустили заметку о Руссо — и хорошо! А о «Журбиных» почему не написать? Или еще о какой-нибудь новой книге. Может, о ней кто-нибудь и не знает. Нет! Нужно было договориться, так нельзя. Видите, эта фырка-фуфырка того и ждет. Как кошка — ей бы только поцарапаться!

Как Валя не любил Лену, так Борис не терпел Нину Хохлову. И красивый, с горбинкой, нос ее, и слегка вскинутая голова, и длинные ресницы, и не то томное, не то горделивое выражение лица создавали впечатление надменности. Это и насторожило Бориса с самого начала. И потом, сколько ему ни приходилось говорить с нею по разным делам, он не мог избавиться от ощущения тонкой ледяной корки, которая невидимо лежала между ними.

Особенно Борис почувствовал это после истории с пирушкой. Получив замечание от Елизаветы Васильевны за то, что она слышала о пирушке и не приняла никаких мер, Нина обиделась и на Елизавету Васильевну, и на мальчиков, и на дружбу, и, кажется, на все на свете.

В письме Нины, в ее угрозе «распрощаться» Борис увидел, к чему может привести ее обидчивость. Но Валя продолжал спорить:

— А что, мы из-за нее должны от своих убеждений отказываться?

— От каких убеждений? — не понял Борис.