Чтение онлайн

Борис пересилил в себе закоренелую неприязнь к химии, но все-таки учить ее было скучно и трудно. Он почувствовал вдруг неодолимую потребность встать и с кем-нибудь повозиться, размяться, лишь бы не корпеть над книгой. Он и в самом деле вскочил и выкинул какое-то необыкновенное коленце.

— Эге, брат, да ты и плясать мастер! — усмехнулся отец.

— Ох, и не люблю ж я эту злосчастную химию! — признался Борис.

— А ты попляши, попляши!

— Да… Если бы ты только знал эти формулы! Такие противные! Заучиваются трудно, забываются легко.

— А ты не заучивай. Ты разберись! Все заучивать — головы не хватит. А когда поймешь, что к чему, тогда все само на свое место ложится, — сказал Федор Петрович, откладывая в сторону газету: — В этом, гляжу я, школа у вас плохую сторону имеет: учите вы много, а делаете мало.

— А ученье не дело? — спросил Борис.

— Дело, да не то!.. А в жизни-то всяко придется. Метите вы, кто на какую специальность, и больше, я думаю, на высокие полеты крылья налаживаете. Только все это еще на воде вилами писано, а как жизнь повернется на практике — никто в точности не знает. Может, к примеру, вроде меня в литейной работать придется и с жеребейкой дело иметь.

— С какой жеребейкой? — спросил Борис.

— Ну вот! Отец всю жизнь с жеребейкой не расставался, а сын и не знает.

— А ты скажи.

— Скажи, скажи… Все равно не поймешь. Это на практике видеть нужно. Приходите к нам на завод — покажу.

— А можно? — встрепенулся Борис. — Папка, в самом деле! Мы всем классом придем. Можно?

— А почему нельзя? Поговорю! Вот тогда и жеребейку увидишь.

После разрядки стало легче. Борис постарался действительно понять, что к чему, и снова, закрыв глаза, попробовал представить себе те процессы и замещения, о которых говорилось в книге, их динамику, последовательность, — одна формула вытекала из другой и запоминалась лучше.

Осталась география. Но — кто же учит географию? Однако теперь Борис решил учить и географию.

Ложась спать, он подумал:

«Ну вот, я работал. А как я работал? Учил и учил! А что из этого может пригодиться ребятам?»

Мысль о посещении завода очень понравилась Борису. Он ходил когда-то с отцом на завод, но это было, давно, несколько лет назад, и ничего от того посещения у него в голове не осталось. Теперь же Борис вообще все переживал по-новому и по-своему, и ему очень захотелось побывать с товарищами на заводе. Да и для комсомольской работы хорошо!..

Борис рассказал о предложении отца Полине Антоновне, она — Сергею Ильичу. Тот ухватился за эту возможность обеими руками: по физике проходилась в этом году теплота, и экскурсия в литейный цех была, конечно, интересным и полезным делом.

Только с осуществлением этого пришлось повременить: отец Бориса получил ответственное задание по отливке крупного и сложного насоса для земснаряда. Борис попробовал напомнить ему об экскурсии, но за отца вступилась мать:

— Что ты лезешь к нему со всякой чепухой?

— Какая это чепуха? Это не чепуха, мать, это нужное дело. Но — забыл! Завтра поговорю. Обязательно поговорю! — сказал отец. И снова забыл. С работой у него что-то не ладилось, домой он приходил сам не свой, и Борис больше надоедать ему не решался. И потому он очень обрадовался, когда отец пришел домой, наконец, веселый и довольный.

— Ну, все в порядке! — сказал он, садясь за стол.

— Договорился? — обрадовался Борис.

— Что «договорился»? — не понял сначала отец. — Ах, да!.. Насчет экскурсии?.. Это, брат, дело маленькое! А вот с отливкой у меня все теперь в порядке — это да! По этому случаю можно и рюмочку выпить!.. Такой отливки мне еще не приходилось давать, — добавил он. — Братеню моему, волгодонцу знаменитому, трудовой привет! Обязательно напишу ему!..

Этот «трудовой привет» был ответом на письмо, которое прислал дядя Петя с Волго-Дона. Писать он не любил и обычно ограничивался коротенькими записочками, а то и телеграммками, состоящими из одного слова: «Бодрствую!» Но на этот раз Петр Петрович расписался и на целых двух страницах дал полную картину всей своей жизни — рассказал, что живет он на квартире у донского казака на берегу будущего Цимлянского моря и что работает директором арматурного завода.

Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, Федор Петрович в тот же день написал ответ своему братеню и в ответе этом не забыл похвалиться, что «мы, мол, тоже не лыком шиты и тоже в общее дело свою каплю вкладываем».

А Борису он объяснил все, что касалось экскурсии — когда прийти, куда прийти и к кому обратиться.

Тогда возникли другие трудности и другие заботы: чтобы экскурсия состоялась и прошла хорошо, чтобы не пришлось краснеть за ребят перед учителем и перед заводом. Тем более что отнеслись ребята к экскурсии сначала совсем не так, как ожидал Борис. Одни ворчали, что и без того много работы и без того целыми днями приходится сидеть за книгой. Другие отшучивались: «Вот если бы на кондитерскую фабрику, тогда бы еще так-сяк! А то — в литейную!..»

Но все обошлось благополучно. Правда, не явился Сухоручко, не явились Рубин и Миша Косолапов, зато те, кто пришел, заинтересовались всем увиденным. Да и как было не заинтересоваться, когда перед тобой развертывается совершенно новый, неведомый до тех пор мир? Высокие, прокопченные своды, шум, звяканье, дробный стук, острый характерный запах, пыль. Она толстым слоем лежит под ногами и сотнями искр мерцает в световом столбе, падающем с остекленного потолка. Кругом — на тележках, на полу — навалены какие-то сложные громоздкие фигуры. Иногда их подхватывают краны, переворачивают или несут на другое место.

Сопровождал ребят молодой и явно увлеченный своим делом инженер. Еще во время войны, мальчишкой, он таскал здесь на носилках землю, потом грузил тяжелые корпуса мин и переправлял их в другой цех на обточку. Он заочно окончил институт, работал здесь же, в том же цехе, технологом, и готов был рассказать о своем сложном и таком непривлекательном на вид деле все, что знал. Он был уверен, что и ребята готовы с таким же увлечением слушать его рассказы, и потому говорил обо всем подробно и обстоятельно.

— В чем основа всей нашей техники, всего производства? — спрашивал он, зорко поглядывая то на одного, то на другого. — Машина! — отвечал он сам себе. — А литейное дело — основа машиностроения. Все начинается здесь, в литейной. Почти каждая деталь машины проходит сначала через наши руки! Потом ее точат, фрезеруют, шлифуют, проделывают множество самых различных операций, но основа основ — литье! А стоять у основы основ — это, по-моему, очень интересное дело, ребята! А?.. Как по-вашему?

Инженер обрисовал все этапы литейного производства: и подготовку земли для формовки, и самую формовку, заливку и обработку полученных деталей. Он вел ребят по цеху, показывая эти процессы, и вдруг обнаружил, что одного из них нет. Инженер скоро определил, кого именно: с самого начала он обратил внимание на серьезное лицо Игоря Воронова, на его заинтересованный взгляд, деловые вопросы. Он почувствовал, что этот суховатый на вид паренек пришел сюда не просто так, не просто поглазеть.