Повесть о юности
Шрифт:
Валя ложится спать, закрывает глаза, и тотчас из темного угла кто-то скалит в злой улыбке зубы. Валя открывает глаза: это не зубы, это поблескивает перед ним ровный ряд клавиш, это аккордеон, его мечта, стоит рядом с кроватью на сундуке…
У Вали рождается жгучее желание: чего бы это ни стоило, но он должен научиться играть на аккордеоне! Он должен победить свою природу!
— В чем дело, Валя? Вы стали какой-то другой, — замечает Полина Антоновна.
Но что он может сказать ей на это, когда сам не знает, что ему нужно?..
«Боюсь, что я не гожусь к жизни, а я не хочу быть негодным! — записывает он в своем дневнике. — Вот я заставляю себя учиться, я проявляю волю. Но нельзя же каждый раз себя заставлять! Нужно, чтобы это вошло в плоть и кровь, привычкой стало, и даже не привычкой, а потребностью.
В общем, моя оценка моему моральному состоянию — три с минусом!.. Зол!»
«…Сдавали нормы на ГТО. Нужно было пробежать тысячу метров, два с половиной круга. Очень боялся — сердце слабое. Когда пробежал полтора круга, думал, что уже конец — больше не смогу. Собрал все силы, вырвался вперед. Когда же узнал, что осталось еще четыреста метров, совсем приуныл, появилось желание сойти с дистанции, но я не сошел и во всей группе пришел последним. Я думал, что не сдам, но, оказалось, сдал. Горд!»
«…Мое противоречие: нет связи между мыслями и делом. С собой ругаюсь: как это ужасно сознавать, что тебе не нужно делать этого, а ты делаешь, нужно делать это, а ты не делаешь. Я сознательно и, кажется, правильно оцениваю себя, свои поступки, знаю, что такое хорошо и что такое плохо, а веду себя плохо. Во мне точно два человека; один критикует другого, рассказывает, как нужно жить, работать, а другой слушает, а сам потихоньку делает по-своему. И вот я смотрю на себя раздвоенного, и кажется, что не стоит жить — впереди никаких перспектив, и все равно из меня ничего не выйдет.
А то вдруг, наоборот, разгорится такой оптимизм, что хочется горы свернуть, и я готов победить в себе индивидуалиста и лентяя…»
Спасение от «индивидуализма» Валя находил теперь в газете. Здесь он, «кустарь-одиночка», почувствовал себя членом коллектива, здесь он знакомился и сходился с товарищами, сталкивался с ними, спорил и горячился.
Компания вокруг газеты подобралась небольшая и очень разная по характерам ребят. Злой и беспощадный Игорь был членом редколлегии. Он писал заметки, а главное — рисовал замечательные карикатуры — «На мольберте художника» и «Зарисовки на ходу». Трудно было сказать, что создавало боевой и напористый дух газеты — искренние и интересные заметки Вали Баталина или не менее талантливые и злые карикатуры Игоря.
Борис из редколлегии вышел, но отрываться от газеты не хотел. Он тоже писал заметки и вел отдел международных обозрений, подписываясь:
«Международный обозреватель Б. Костров».
Старательный Витя Уваров тяжело переживал свою прошлую бездеятельность в газете и, в поисках своего голоса, придумал отдел «Культурометр». На рисунке, открывавшем этот отдел, был изображен некий прибор, представлявший собой нечто среднее между электрическим счетчиком и магазинными весами — со шкалой и стрелкой. Стрелка стояла около ноля, показывая культурный уровень класса. В «Культурометре» помещались заметки на темы «Как мы говорим», «Как мы себя ведем» и очень понравившийся всем «Толковый словарь 9-го класса «В».
«Ни бум-бум!» — это выражение значит, что произносящий его ничего не знает.
«Засыпаться» — это происходит тогда, когда учитель засыпает ученика вопросами, а гот на них не отвечает.
«Сдувать» — способ быстрого распространения правильного решения задачи путем простого переписывания его.
«Сдирать» — см. «Сдувать», но с особым смысловым оттенком, трудно уловимым для неискушенного уха.
«Трухать» — по новейшим исследованиям корне-образования этого слова оно происходит от древнего русского слова «трусить». Но в этом новейшем выражении несравнимо больше силы и выразительности. В нашем классе введено в употребление известным знатоком русского языка Василием Трошкиным».
Медлительный и немного мечтательный Миша Косолапов, тоже художник, как и Игорь, но совсем другого, «декоративного» склада, оформлял газету — писал заголовки и «шапки». Делал он это с такой тщательностью, что часто задерживал выпуск газеты, а Валя твердо решил выпускать ее три раза в месяц: точно — первого, одиннадцатого и двадцать первого числа. На этой почве у него были постоянные столкновения с Мишей.
Но больше всех работал в газете сам Валя. Теперь он всю жизнь класса рассматривал с точки зрения того — интересно это или не интересно для газеты? Он прислушивался и присматривался ко всему — «ловил моменты». В результате в каждом номере появлялись его статьи и заметки, всегда живые, интересные.
На площадке третьего этажа вертится, как юла, Сухоручко. Он радостно улыбается и сообщает каждому встречному потрясающую новость.
Сегодня на уроке химии он получил отметку, которую ни разу не получал за все время прохождения курса наук. Не очень разнообразный набор его отметок пополнился новой, невиданной, необыкновенной, можно сказать — уникальной. Это-то и вызывает необычайную радость Сухоручко, радость коллекционера-марочника, доставшего вдруг оригинальную марку времени царя Гороха.
Вы, конечно, тоже горите желанием узнать, что за удивительную оценку получил Сухоручко по химии? Мы рады удовлетворить ваше желание. Знайте все: отметка эта действительно редкостная — два с двумя минусами».
О Сухоручко писали почти в каждом номере. Ребята решили не оставлять его в покое до тех пор, пока не будет пробита броня не то бездумной, не то наплевательской иронии, которой он отгородился от критики.
Однако не забывали и других, старались затронуть то одного, то другого, то третьего, пытаясь расшевелить ребят, разозлить и заставить отвечать, спорить, не соглашаться или, наоборот, поддержать газету. Но «народ безмолвствовал», и редколлегии порой приходилось думать: о чем писать?
Валю это злило до крайности. Загоревшись сам новым делом, он считал, что гореть им должен сейчас каждый, в ком бьется живое сердце. Ему казалось, что жизнь класса движется вперед мелкими, слишком мелкими шажками, все плывут, подчиняясь общему течению, считая, что оно принесет их туда, куда нужно, и никто не пытается сам направить свое движение по этому направлению, чтобы быстрее достигнуть общей цели.
— Ну, почему они молчат? Полина Антоновна! — жаловался он. — Столько номеров газеты уже вышло, и столько в ней было обличительных статей, а они молчат!.. Почему?
— Они молчат, а вы продолжайте! — посоветовала Полина Антоновна. — Ничего, Валя! Не смущайтесь! Всякая работа требует терпения. Продолжайте!
Но Вале не хотелось терпеть, и свое возмущение он высказал в сердитой заметке «Мертвые души». В ней Валя старался разобраться: кто и почему молчит?..
«Пусть нас ругают! — говорят одни. — Что нам от этого! Написали, ну и пусть! Мы будем продолжать делать то, что делали. Нам не больно!»
Другие думают иначе:
«Ну и что ж, что обо мне написали? О других тоже пишут, а я не какой-нибудь особенный. Я такой же, как все!»
Третьи смеются. Они видят в газете развлечение — просто смешное. Увидев свежий номер газеты, они прежде всего устремляют свои взоры на карикатуры и смешные места в статьях, смеются, весело переглядываясь между собою. Пусть же ответом им будут слова гоголевского городничего: «Над кем смеетесь?»
Но почему же никто не отзовется и не откликнется? Неужели в нашем классе нет хорошей дружбы, нет настоящей сознательности? Неужели никто не хочет улучшить дисциплину, поднять успеваемость в нашем классе и активно, на деле, а не на словах, бороться за его честь?»
Однако и этот вопль Вали остался без ответа.
Но вот Игорь Воронов написал заметку под названием: «Зеленые насаждения».
В основу ее он положил действительно глупый поступок, который ему довелось увидеть. Два приятеля — Юра Усов и Юра Урусов, сидя на первой парте возле двери, занялись скуки ради особым видом спорта: кто дальше плюнет?
«Что за дикое поведение? — спрашивал Игорь. — Как могли два ученика девятого класса додуматься до этого? Ведь это дети малые, младенцы, а не ученики девятого класса! Это говорит о том, что Усов и Урусов зелены еще для того класса, в котором они сидят, и им нужно как можно скорее подрасти. Таких «зеленых насаждений» у нас, к сожалению, не мало. А кто именно — просим об этом написать, а то нашим дитяткам обидно будет».