Чтение онлайн

– Не в последний раз ты дрался. И страшно мне что-то, откровенно тебе говорю. Только ты не обращай внимания, это я так, по-бабьи.

– Хочешь уехать?

– По-моему, ты хочешь меня оскорбить, - надменно сказала Маша.

– Ну ладно, ладно, - отступил Коля.
– Как тебе Серафим?

– Ты не слишком круто берешь быка за рога?
– спросила Маша.

– Нет, - Коля задумался.
– Если бы я начал чересчур осторожно, он бы понял, что я его щупаю не как сообщник Арсения, а как "человек в сапогах". Дались им эти сапоги.

– Деталь, которая сработает в твою пользу, - сказала Маша.
– Если бы ты был "оттуда", разве бы ты надел сапоги?

– Ты опять права. Все правильно. Я знаю, кто был Арсений, я его преемник, а Серафим понимает: если он будет отрицать, что знал истинное лицо Арсения, это слишком недостоверно, и я ему не поверю. Сейчас дело в другом: Серафим лихорадочно ишет причину, по которой мы у него появились. Зачем мы пришли, - вот в чем все дело!

Они вышли за околицу. Впереди темнела небольшая роща. Это было сельское кладбище. Под вековыми деревьями, в высокой траве прятались едва заметные холмики. Коля долго ходил среди полусгнивших, покосившихся крестов, потом остановился. Маша видела, что он мучительно вспоминает о чем-то, но никак не может вспомнить, и поэтому нервничает. Маша поняла, что он ищет могилы родителей, и пришла ему на помощь. Она нежно провела ладонью по его плечу:

– Они здесь, Коля, в этой земле. Это главное. Ты не горюй.

Коля благодарно взял ее за руку:

– Забыл, где могилы. Да уж их, наверное, и нет. Кому было ухаживать?

– А я даже не знаю, где похоронены мои отец и мать, - вздохнула Маша.
– Как ты думаешь, Коля: у меня когда-нибудь были родители?

– Не нужно, Маша.
– Он притянул ее к себе.
– Мы вместе, мы живы и здоровы, и все еще опереди, целая жизнь, ты в это верь!

– Я верю, - кивнула Маша. Она оглянулась.
– Нас ждут какие-то люди.

– Приготовься.
– Коля нащупал кольт.
– Идем.

У кладбищенской калитки стояли два бородатых мужика в папахах с черными ленточками. Они молча смотрели на Колю и Машу. Один из них, которого Коля сразу же про себя окрестил Скуластым, сказал:

– Бог в помощь. Родных ищешь?

– Искал, - кивнул Коля.
– Что скажете?

– Да вот, ельна собирается, балешник хотим учинить, - растягивая слова, сказал второй.
– Приходи, погорчим...

– Не на что, - развел руками Коля.
– Я, вишь, в полусмерть укутался...

– У марухи займи, - сказал Скуластый.
– Она у тебя тоже, небось, по музыке ходит?

– По рыжью работаем, - улыбнулась Маша.
– А вы - по портянкам?

– Ишь...
– обиделся второй.
– Она нас ни во что не ставит, стервь.

– А ты ведешь себя, как рогатик, - сказала Маша.
– Чего мне с тобой куликать? Пошли, Коля.

– Свидимся еще, - многообещающе сказал Скуластый.
– Так придете?

– Как дело позволит, - отозвался Коля.

Бандиты ушли.

– Шмакодявки паршивые, - выругался Коля.
– А Серафим не Спиноза, ей-богу. Послал проверить, знаем ли мы жаргон. Уж мог сообразить: если подосланы, то и обучены...

– Он так и думает, - спокойно сказала Маша.
– Ты его недооцениваешь. Пока идет самая примитивная, поверхностная проверка. Главное - впереди.

Серафим встретил их на пороге горницы - сладкий, улыбающийся, в новой рясе, с золоченым наперсным крестом.

– Милости просим, - он галантно подвинул Маше стул, протянул чашку: Будьте хозяйкой.

На столе пыхтел начищенный самовар. Когда Маша стала разливать чай, Коля сказал:

– В Ленинграде жизнь сейчас нелегкая, это верно, но покойников там не едят...

– Хрикаделек и котлетов из них не делают, - кивнула Маша.

– Не понял, - насторожился Серафим, разгрызая огромный кусок сахара.

– Когда мы с поезда сошли, к Маше косоротая старуха подвернула, начал Коля, внимательно наблюдая за священником.
– Так вот она и сказала про эти самые хрикадельки.

– А я, собственно, при чем?
– повысил голос Серафим.

– Рассуждаем согласно науке логики, - сказал Коля.
– Слово "фрикадельки" явно не деревенское. От кого могла слышать старуха это слово применительно к обстановке в Ленинграде?

– От любого проезжего, раз она по вокзалам шляется, - не слишком уверенно заявил Серафим.

– Верно, - согласилась Маша.
– Только мне сдается, она про этих покойников на проповеди в церкви слышала, или я ошиблась?

По сузившимся глазам священника Маша поняла, что угадала.

– Глупо, батюшка. Эдак, и в ГПУ загреметь можно...

– Уж не ты ли меня туда отправить хочешь?
– На лбу Серафима выступили мелкие бисеринки пота.
– Не пойму я тебя, отрок. А когда я не понимаю человека, я его боюсь. А когда боюсь, я его...

– Спрячь пистолет, дуралей, - грубо сказал Коля, хотя Серафим никакого пистолета и не доставал.
– Он же у тебя под рясой! И если хочешь тягаться смотри!
– Коля в долго секунды выдернул из-за пояса свой кольт и приставил ко лбу священника.

– Не гоже хозяина дома эдак честить, - криво улыбнулся Серафим. Убери.

– То-то, - Коля спрятал кольт.
– А то ходим вокруг да около. Не узнаю вас, батюшка.

– Ну, а если Арсений тебе все завещал, ты уж, верно, знаешь, как его кликали? В том, другом мире?
– напрягся священник.

– Чинушей его кликали.

– Ладно, - кивнул Серафим.
– Это ты и от милиции узнать мог, не велика задача. Не обижайтесь, гости дорогие, но я вам назначу испытание. Выдержите - будет разговор. Не выдержите...
– Серафим развел руками.

– Тогда ваши, ну те, с черными ленточками, дырок нам понаделают, сказала Маша.
– Не опровергайте, батюшка, не трудитесь. Мы ведь битые, понимаем, что к чему. О чем речь?

– Да пустяки, - улыбнулся священник.
– Кресты носите?

– Какой же блатяк без креста?
– удивился и обиделся Коля.
– Маша, покажи...

– Не надо, не надо, - запротестовал священник.
– Не в крестах дело. Вы ведь, небось, не венчаны в церкви, не до того вам было?

– Верно, не до того...
– Коля переглянулся с Машей.

– Вы нас повенчаете?
– радостно крикнула Маша.
– Вот славно! Я так мечтала.

– Повенчаю. Вот вам и проверка будет.

– Не понимаю, - сказал Коля.