Чтение онлайн

Спустя десять минут Николай Федорович получил следующий доклад по радиотелефону:

– Бородаев миновал завод. Увеличил скорость. Явно пытается скрыться.

Николай Федорович переглянулся со своими помощниками:

– В принципе, куда он денется? На Комсомольский?

– Похоже...
– отозвался старший.

– Задержать, только с поличным.

– Вот вам и Пашутин, - удовлетворенно сказал Миронов.

– Поглядим. Пока полной ясности нет.

* * *

Ровно без одной минуты два Витька подошел к дверям кладовой.

– Зина, - позвал он.

Девушка повернулась к решетке:

– Что тебе?

– Вот, платина, - Витька кивнул на свою сумку.
– Возьми накладную.

Она внимательно прочитала.

– Входи, - щелкнула замком решетки.

Витька понял, что сейф открыт, и Зина хочет спрятать новое поступление. Он понял также, что сейчас у него появились единственная и последняя возможность предотвратить преступление и самому остаться в стороне, все свалить на случай.

– Постой, - он протянул ей пачку платины.
– Ты убери, а я потом зайду, распишусь. Некогда мне.

– Новые джинсы уплывут?
– спросила она насмешливо.
– Ничего, перебьешься. Входи, расписывайся и будь здоров.
– Она направилась к сейфу. Он действительно был открыт.

"Что же делать?" - подумал Витька, но так и не успел решить этого вопроса. Пашутин оттолкнул его и прошел за решетку.

Витька тихо вскрикнул от неожиданности и, понимая, что теперь все кончено и пути к отступлению отрезаны раз навсегда, сжал голову обеими руками и отвернулся. "Что он сделает с Зиной, что?.." Эта мысль ввинчивалась в мозг, словно тупой, ржавый штопор. Оглянуться Витька боялся. "А вдруг он ее не тронет?
– успокаивал он себя.
– А вдруг обойдется?"

Пашутин вернулся, тщательно прикрыл решетку, сложил в контейнер пачки с золотой фольгой. Недобро усмехнулся:

– Нарушаешь уговор, Витя... Туфтишь... Уходи быстрее, легаши вот-вот пожалуют...
– Пашутин покатил контейнер по коридору.

Витька догнал его:

– Что с ней?

– Пойди, погляди. Она, наверное, уже очнулась. Я ведь ее легонько, любя... Чтоб без лишних трупов, - и добавил зло: - Уходи, если сидеть не хочешь!

Витька побежал. В голове у него стучало, он мчался, не разбирая дороги, и только одна-единственная мысль сверлила его мозг: "Пропала жизнь. Ни за понюх табака пропала, Теперь если не расстрел, то десять лет наверняка". Он не раскаивался в случившемся, не жалел ни о чем, он только боялся. Он все же был очень слабым человеком, Витька Володин...

У выхода на площадку с мусоропроводом путь Пашутину преградил Иванов.

– Давай, - Иванов протянул руку.

– Договорились вывезти в контейнере?
– растерялся Пашутин.

– Давай, - в голосе Иванова послышались металлические нотки.
– Некогда объяснять...

Пашутин сжал зубы, отскочил.

– Понял я, - он двинулся на Иванова.
– Сам хочешь все заграбастать? От Бороды избавился? От Витьки? А теперь...

Иваноз не дал ему договорить: шагнул вперед и совсем неэффектно, почти незаметно ударил. Пашутин рухнул сразу - без крика. Иванов сложил пакеты с фольгой в целлофановый мешок, завернул в газеты и обвязал бумажным шпагатом. Вся операция заняла у него не более полминуты - чувствовалось, что он изрядно набил себе руку. Теперь сверток выглядел обычным мусором. Иванов подошел к ящику мусоропровода, сбросил сверток в шахту, прислушался и удовлетворенно хмыкнул.

Спустя полчаса Николай Федорович подвел итоги операции. Бородаев и Володин были задержаны. Зина очнулась и теперь чувствовала себя хорошо. Пашутин был убит - нож развалил ему все внутренности.

– Основная цель достигнута, - сказал Николай Федорович.
– Золото и платиновый полуфабрикат мы сохранили. Если преступники подсунули нам чугунные пластинки вместо платины, - он улыбнулся, - то мы в свою очередь наградили их обычной алюминиевой фольгой. Минусы: убит один из членов банды, пострадала Зина Ананьева. Не обнаружен главарь - "Санько". Это серьезные просчеты, товарищи. Согласитесь: все это произошло потому, что мы некритически отнеслись к сотрудничеству Пашутина. Сообщения от рабочих поступают?

– Очень много, - Смирнов открыл папку, показал пачку писем.

– Давайте подумаем...
– Николай Федорович прошелся по кабинету. Механизм преступления предельно ясен: Володин подготовил вход в кладовую Пашутину. Тот взял фольгу, погрузил в контейнер. Они правильно рассчитали, что в это время на контейнер никто не обратит внимания - привычно. Далее контейнер и труп мы обнаруживаем у входа на лестницу, преступник и фольга исчезли... Какие будут соображения?

– Рядом лестница, она ведет во двор, - сказал Миронов.
– Опрошены десятки людей. Никто не видел, чтобы кто-то вышел с этой лестницы по двор.

– А вам не приходило в голову, - вдруг сказал Николай Федорович, - что "Санько", да-да, уверен, именно "Санько", чувствуется опыт и хватка, взял фольгу, упаковал, как обычный мусорный пакет, и швырнул в шахту? А потом поедет на свалку и подберет пакет?

– Интересная мысль, - Смирнов открыл свою папку.
– Здесь одна работница картонажного цеха - она коробки упаковочные делает для готовых приборов - сообщает, что дважды - в марте и в мае - видела инспектора отдела кадров Иванова около мусоропровода. Иванов бросал туда какие-то пакеты. На ее шутливый вопрос ответил, что любит поесть на ходу, а это, мол, остатки завтрака.

– Проверял, можно ли отыскать пакет на свалке?
– спросил Миронов. Готовился?

– Возможно. Займитесь им вплотную...

Иванова арестовали через сутки. Арестовали в тот момент, когда он приехал в собственном "Москвиче" на утильбазу и получил от заведующего свой пакет. Этот пакет вскрыли в его присутствии. Иванов увидел нарезанную алюминиевую фольгу и заплакал - злыми и бессильными слезами. Потом приехали Николай Федорович и Виктор Кондаков и долго всматривались в лицо задержанного.

– Вы не были на собрании в клубе, - сказал Кондаков.
– Иначе я бы вас запомнил... Может быть, сразу не узнал, а запомнил бы. Постарели, "Санько"...

Бандит равнодушно взглянул на Виктора.

– В клуб умышленно не пошел - догадывался, зачем собрание. А вы тоже не помолодели. Полковник, кажется?

– Генерал, - поправил его Виктор.
– А все же, сколько веревочка не вьется...

– Ничего, - оживился "Санько".
– Есть что вспомнить...

– Есть, - тихо сказал Николай Федорович.
– Убитых, ограбленных. Ни за что ни про что погубленных людей. Теперь у тебя будет время. Пусть недолгое, но будет. Я тебе желаю до последней секунды, до выстрела помнить об этих людях. Смерть от пули легка. Но я думаю, что ты от мыслей своих умрешь. Тяжело умрешь. Справедливо.

Бандита увели. Николай Федорович подошел к окну. На другой стороне улицы, в "Эрмитаже", играл оркестр, танцевали парни и девушки.

– Хорошо быть молодым, - Николай Федорович повернулся к Виктору. Наверное, у меня это было последнее дело, как считаешь, генерал?

– А хоть и последнее, - нарочито бодро отозвался Виктор.
– Разве в этом дело?
– И добавил: - После нас останется добрый след на земле. Ради этого мы жили. Ради этого умирали... Смысл бытия мы открыли! Разве этого мало?