Чтение онлайн

– Бесполезно. Он только смотрел, и все?

– Положил хвойные ветки во-он на ту могилу, - показала Маруська.

– Посмотрим.
– Коля пошел по узкой дорожке, то и дело проваливаясь в снег.

На ржавом кресте топорщилась погнутая жестяная табличка: "Фекла Алексеевна Чеботарева. 1860 - 1910".

– Ну и что?
– спросил Витька.
– Вот ветки, которые он оставил.

Осмотрели ветки. Ничего подозрительного на них не было.

– А может, это его мать?
– сказала Маруська.

– Или просто прикрытие на случай, если придеремся, - предположил Витька.
– А приходил он за тем же, за чем и мы, - посмотреть и послушать.

– Вот и проверь, - сказал Коля.
– Поручаю это тебе. Вы, братки, ничего не заметили?
– Коля обвел своих помощников лукавым взглядом.

– Я - ничего, - опешил Витька.

– Я что заметила - доложила, - сухо сказала Маруська.
– Я терпеть не могу твой нахальный тон!
– взорвалась она.
– Подумаешь, Нат Пинкертон! Скромнее надо быть, товарищ начальник опергруппы!

– Есть быть скромнее, - кивнул Коля.
– Как эта девушка, ну та, что кричала над Куликовым, как она его называла?

– Юрой, - ответила Маруська.
– Ну и что?

Коля молчал.

– А он...
– вдруг сказал Витька.
– Погодите.
– Он открыл записную книжку.
– А он... Николай?
– Витька растерянно посмотрел на Колю.
– Ничего не понимаю.

Маруська хлопнула Колю по плечу:

– Извини, товарищ начальник, я погорячилась. Покойник Колычев считал тебя гением УГРО, и он был прав. А ты будь справедлив: кто тебе первым сказал, что быть тебе наркомом внутренних дел? Кто?
– Маруська явно старалась загладить свой выпад.

– Витя, - Коля улыбнулся, - возможно, в этом Длинном и в этом Коле-Юре - гвоздь всей истории. А может, мы и ошибаемся... Отнесись серьезно, лады!

– Есть, - покраснел Витька.
– Вы не сомневайтесь. Я оправдаю.

Витька долго раздумывал, как выполнить поручение Коли, и решил начать не с архива и бумаг, а с дочери Ровского - Нины. Витька написал ей записку. Он писал, что ему кое-что известно о смерти Юры, и он желал бы рассказать об этом.

Встреча состоялась утром на Марсовом поле, на остановке трамвая. Девушка приехала на три минуты раньше условленного срока, и Витька отметил про себя, что ей, вероятно, очень интересна и важна эта встреча.

– Здравствуйте, - подошел он к ней.
– Это я вам написал.

Она смерила его холодно-безразличным взглядом.

– Вы? Хорошо, говорите.

– Пройдемся?
– предложил Витька.

Она пожала плечами, но послушно двинулась за ним.

– Я из УГРО. Вот мое служебное удостоверение. Вызывать к нам не хотелось, вот и написал записку. А на самом деле ничегошеньки я не знаю, признался Витька.
– Не сердитесь и расскажите, что вы знаете, ладно?

Она покачала головой:

– О чем рассказывать. Юру не вернуть, а убийцы... Бог их накажет.

– Бог накажет, если мы их ему представим, - без улыбки сказал Витька.
– Я вижу, вы девушка хорошая, а я вас долго не задержу. Вот скажите, почему ваш Юра на заводе значился Николаем?

Она недоуменно взглянула на Витьку:

– Ей-богу, не знаю. Недоразумение, вероятно. Он - Юра. Юра Томич.

– Как это Томич, когда он - Куликов?
– опешил Витька.

– Возможно, - сказала она безразличным голосом.
– Только ни для меня, ни для Юры это уже ничего не прибавит и не убавит.

– Ладно, это наше дело, - сказал Витька.
– А как вы с ним познакомились?

– На Сенном рынке. В прошлом году. Я по развалу книжному бродила, хотела комплект "Нивы" купить - за любой год, со скуки полистать. А он искал Лермонтова - какое-то редкое издание.

– Культурный сторож, этот ваш Юра, - заметил Витька.
– Простой вахтер, а поди ж ты. Впрочем, это хорошо.

– Умер вахтером, а был...
– она махнула рукой.
– Это ни о чем не говорит - вахтер, князь, царь. Что в голове - это важно. Вы на Сытном рынке бываете?

– Редко. А что?
– заинтересовался Витька.

– Сходите, поглядите, - посоветовала Нина.
– Весной там княгиня Ширинская-Шихматова редиской торгует. Сама, между прочим, выращивает.

– А кем он... был?
– осторожно спросил Витька.

– До революции?
– уточнила она.
– Юнкером Константиновского училища. Она помолчала, видно было, что ей очень хочется сказать что-то еще, но она не решается. Витька заметил это.

– Давайте на откровенность, - улыбнулся он.
– Вы на нашу встречу раньше на три минуты пришли. Я вижу, у вас наболело, недоговариваете вы. А зря.

– Вы думаете?
– Она заколебалась.
– Не знаю, не знаю.

– Я вам помогу, - сказал Витька и показал фото Длинного.
– Знаете его?

Она скользнула взглядом по фотографии:

– Да, он к Юре иногда захаживал. Они служили вместе, Юра мне говорил.

– Когда, где?

– Не знаю.
– Она виновато развела руками.

– Этот Длинный - тоже офицер?
– осторожно спросил Витька.

– Право, не знаю. Если бы это был друг Юры, а то так, знакомый. Зачем мне знать? Извините, я должна идти.

Витька удержал ее за руку.

– Не пожалеть бы нам всем потом, - он заглянул ей в глаза.
– Скажите, не томите себя. Вам легче станет.

Она заколебалась, но тут же вырвала свою руку из Витькиной:

– Прощайте...

Подошел трамвай. Нина побежала, прыгнула на подножку. Набирая ход, трамвай двинулся к Инженерному замку. Витька помахал Нине рукой и ушел. На человека в длинной кавалерийской шинели, который вскочил в первый вагон того же самого трамвая, Витька не обратил ни малейшего внимания. То ли издали не узнал, то ли просто не заметил.

А это был Длинный...

Накануне встречи Витьки и Нины Коля просидел в отделе всю ночь напролет - анализировал результаты экспертизы, изучал - в который уже раз показания свидетелей. Поэтому утром он позволил себе поспать не до шести, как обычно, а до восьми. Когда проснулся, Маша собирала Генку в школу, кормила его завтраком.

– Локти на стол не ставь, - выговаривала она Генке.
– Не шмыгай носом, горе мое. И в кого только ты такой уродился!

– В отца, - Генка хитро покосился на диван.
– Он тоже сопит и чавкает, когда ест.