Чтение онлайн

– Дурак ты, дурак, барин, - произнес тот же голос, убивавший меня своей рассудительностью.
– Мы к тебе по-человечески... Просто, жалко зря добро портить - мы и спросили... Что ж, тебе трудно сказать, где ключи? Должен бы понимать...

– Не желаю я с такими жуликами в разговоры пускаться, - с сердцем крикнул я.

– Эх, барин... Что ж ты думаешь, за такие твои слова так тебе ничего и не будет? Да вот сейчас возьму, выну перочинный ножик и всю мягкую мебель в один момент изрежу. И стол изрежу, и шкаф. К черту будет годиться твой кабинет... Ну, хочешь?

– Страшный вы человек, ей-богу, - сказал я примирительно.
– Должны бы, кажется, войти в мое положение. Забираетесь ко мне в дом, разоряете меня, да еще хотите, чтобы я с вами, как с маркизами, разговаривал.

– Милый человек! Кто тебя разоряет? Подумаешь, большая важность, если чего-нибудь не досчитаешься. Нам-то ведь тоже жить нужно.

– Я это прекрасно понимаю. Очень даже прекрасно, - согласился я, перекладывая трубку в левую руку и прижимая правую, для большей убедительности, к сердцу.
– Очень хорошо я все это понимаю. Но одного не могу понять: для чего вам бесцельно портить мои вещи? Какая вам от этого прибыль?

– А ты не ругайся!

– Я и не ругаюсь. Я вижу - вы умные, рассудительные люди. Согласен также с тем, что вы должны что-нибудь получить за свои хлопоты. Ведь, небось, несколько дней следили за мной, а?

– А еще бы!.. Ты думаешь, что все так сразу делается?

– Понимаю! Милые! Прекрасно понимаю! Только одного не могу постичь: для чего вам ключи от письменного стола?

– Да деньги-то... Разве не в столе?

– Ничего подобного! Напрасный труд! Заверяю вас честным словом.

– А где же?

– Да, признаться, деньги у меня припрятаны довольно прочно, только денег немного. Вы, собственно, на что рассчитываете, скажите мне, пожалуйста?

– То есть, как?

– Ну... что вы хотите взять?

– Да что ж!.. Много ведь не унесешь, - сказал голос с искренним сожалением.
– Сами знаете, дворник всегда с узлом залепить может. Взяли мы, значит, кое-что из столового серебра, пальто, шапку, часы-будильник, пресс-папье серебряное...

– Оно не серебряное, - дружески предостерег я.

– Ну, тогда шкатулочку возьмем. Она, поди, не дешевая. А?

– Послушайте... братцы!
– воскликнул я, вкладывая в эти слова всю силу убеждения.
– Я вхожу в ваше положение и становлюсь на вашу точку зрения... Ну, повезло вам, выследили, забрались... Ваше счастье! Предположим, заберете вы эти вещи и даже пронесете их мимо дворника. Что же дальше?! Понесете вы их, конечно, к скупщику краденого и, конечно, получите за это гроши. Ведь я же знаю этих вампиров. На вашу долю приходится риск, опасность, побои, даже тюрьма, а они сидят, сложа руки, и забирают себе львиную долю.

– Это верно, - сочувственно поддакнул голос.

– А еще бы же не верно!
– вскричал я в экстазе.
– Конечно, верно. Это проклятый капиталистический принцип - жить на счет труда... Поймите: разве вы грабите? Вас грабят! Вы разве наносите вред? Нет, эти вампиры в тысячу раз вреднее!! Товарищ! Дорогой друг! Я вам сейчас говорю от чистого сердца: мне эти вещи дороги, по разным причинам, а без будильника я даже завтра просплю. А что вы выручите за них? Гроши!! Вздор. Ведь вам и полсотни не дадут за них.

– Где там!
– послышался сокрушенный вздох.
– Дай бог четвертную выцарапать.

– Дорогие друзья!! Я вижу, что мы уже понимаем друг друга. У меня дома лежат деньги - это верно - сто пятнадцать рублей. Без меня вы их все равно не найдете. А я вам скажу, где они. Забирайте себе сто рублей (пятнадцать мне завтра на расходы нужно) и уходите. Ни заявлений в полицию, ни розысков не будет. Это просто наше частное товарищеское дело, которое никого не касается. Хотите?

– Странно это как-то, - нерешительно сказал вор (если бы я его видел, то добавил бы: "почесывая затылок", потому что у него был тон человека, почесывающего затылок).
– Ведь мы уже все серебро увязали.

– Ну, что ж делать... Оставьте его так, как есть... Я потом разберу.

– Эх, барин, - странно колеблясь, промолвил вор.
– А ежели мы и деньги ваши заберем, и вещи унесем, а?

– Милые мои! Да что вы, звери, что ли? Тигры? Я уверен, что вы оба в глубине души очень порядочные люди... Ведь так, а?

– Да ведь знаете... Жизнь наша такая собачья.

– А разве ж я не понимаю?! Господи! Истинно сказали: собачья. Но я вам верю, понимаете - верю. Вот, если вы мне дадите честное слово, что вещей не тронете - я вам прямо и скажу: деньги там-то. Только вы же мне оставьте пятнадцать рублей. Мне завтра нужно. Оставите, а?

Вор сконфуженно засмеялся и сказал:

– Да ладно. Оставим.

– И вещей не возьмете?

– Да уж ладно. Пусть себе лежат. Это верно, что с ними наплачешься.

– Ну, вот и спасибо. На письменном столе стоит коробка для конвертов, голубая. Сверху там конверты и бумага, а внизу деньги. Четыре двадцатипятирублевки и три по пяти. Согласитесь, что вам бы и в голову не пришло заглянуть в эту коробку. Ну, вот. Не забудьте погасить электричество, когда уйдете. Вы через черный ход прошли?

– Так точно.

– Ну, вот. Так вы, уходя, заприте, все-таки, дверь на ключ, чтобы кто-нибудь не забрался. Ежели дворник наткнется на лестнице - скажите: "корректуру приносили". Ко мне часто носят. Ну, теперь, кажется, все. Прощайте, всего вам хорошего.

– А ключ куда положить от дверей?

– В левый угол, под вторую ступеньку. Будильник не испортили?

– Нет, в исправности.

– Ну, и слава богу. Спокойной ночи вам.

* * *

Когда я вернулся домой, в столовой на столе лежал узел с вещами, возле него - три пятирублевых бумажки и записка:

"Будильник поставили в спальню. На пальто воротник моль съела. Взбутеньте прислугу. Смотрите же - обещали не заявлять! Гриша и Сергей".

* * *

Все друзья мои в один голос говорят, что я умею прекрасно устраиваться в своей обычной жизни. Не знаю. Может быть. Может быть.

Телеграфист Надькин

I

Солнце еще не припекало. Только грело. Его лучи еще не ласкали жгучими ласками, подобно жадным рукам любовницы; скорее, нежная материнская ласка чувствовалась в теплых касаниях нагретого воздуха.