Чтение онлайн

– Ну, кто хочет? Подходи!!

Вопрос был праздный, потому что не хотел решительно никто. Наоборот, все отхлынули от предприимчивого инженера и, как теплый квас из откупоренной бутылки, брызнули во все стороны.

* * *

Возвращались обратно в Одессу.

– Господи, - заметил кто-то, - не только наш инженер, но и его шофер не вяжет лыка. Как быть?

– Оставим их здесь. Послушайте, инженер! Вы устали, оставайтесь до завтра, хотите?

– А ты вот этого хочешь?

"Это" - был тот же новенький браунинг, направленный рыжей, чуть-чуть трясущейся рукой в толпу спортсменов.

– Слушайте! Надо отнять у него револьвер... Ведь он нас всех может перестрелять, как куропаток.

– Поп...робуйте, отним...мите, - усмехнулся пьяный, сверкая красными глазками.
– Первому, кто подойдет - пуля в глаз.

– Черт с ним, пусть едет.

– И поэ...эду! Ты мне не указ! Зах...хочу и поэ...эду. А? Шофер! Готовь мою машину!

– Хор...шо, - сказал шофер, покачиваясь и совершенно игнорируя хозяйский револьвер.
– Готово! Пожалте!

Выехали из Николаева.

Через несколько минут были уже у знаменитого спуска, который так крут, что приходится пустить в ход все тормоза и даже тормозить цепью, что делается только в самых исключительных, опасных случаях...

И вдруг пыхтение и шум моторов покрыл пронзительный пьяный голос:

– Господа! Хотите видеть рекорд? Глядите! Уже! Ставлю всемирный рекорд!!

Инженер вылез из автомобиля (у него был прекрасный 100-сильный Бенц), сел верхом на радиатор и скомандовал шоферу:

– Володя! Шпарь во весь дух.

Общий крик ужаса подавленно прозвенел в воздухе.

– Он с ума сошел!

– Он погибнет!

– Верная смерть!!

– Остановите его! Стащите его с радиатора!

– Кого?
– взревел пьяный инженер, весело и грозно оглядывая спутников.
– Меня? А это видали? Хотите попробовать?

– Хоть бы он револьвер выронил, - чуть не плакал кто-то.

– Я? Выроню? Нет, брат, я не выроню...

И действительно: хотя инженер сидел на своем радиаторе, как цирковой жокей на крупе лошади - рука его прочно и непоколебимо сжимала рукоятку браунинга.

В это время на сцену впервые выступил Сережа Уточкин, сам влюбленный в разные "рекорды" и сам не щадивший своей головы во многих спортсменских авантюрах.

– В...вот, почему вы, - по обыкновению, заикаясь, начал он, - Почему вы боитесь за него? Он съедет, ей-богу.

– Как съедет? Да вы видите, какая крутизна? Тут костей не соберешь!

– В...вот, это для трезвого. А пьяный, ей-богу, съедет, как по маслу.

– Да почему?!

– Пья-а-аным везет.

Инженер в это время хлопнул в ладоши, пьяный шофер дал почти сразу полный ход, и Бенц, под общий рев ужаса, просвистев, как пуля, слетел вниз по головоломной крутизне.

Все открыли зажмуренные глаза и со страхом взглянули вниз. Бенц замер в полуверсте совершенно невредимый, а инженер по-прежнему сидел верхом на радиаторе, раскланивался, пошатываясь, и посылал всем воздушные поцелуи...

* * *

Инженер не только не успокоился после своего "рекорда", а наоборот успех раззадорил его еще пуще: он решил, что так - просто и спокойно - ехать скучно и, поэтому, завладев рулем, принялся "срезывать носы" другим автомобилям.

А когда раздался общий крик протеста, потому что катастрофа висела на волоске, инженер совсем разошелся: обогнал всю компанию, поставил свою машину поперек дороги и заявил, что считает, вообще, всякие гонки пошлостью и своей властью прекращает эту скуку и безобразие.

– Связать его!
– крикнул кто-то из наиболее нетерпеливых.

– Любопытно мне это, - засмеялся инженер, направляя дуло револьвера на инициатора этой затеи.
– Подойдите-ка, молодой человек, подойдите... Чего же вы прячетесь за автомобиль?

Теперь вся дорога, озаренная заходящим солнцем, имела такой вид: у поворота сгрудились все автомобили, около которых в нерешимости стояли гонщики, приседая всякий раз, когда на них направлялось зловещее дуло. Шагах в пятидесяти от общей массы стоял одинокий Бенц, к которому прислонился предприимчивый инженер с наведенным на группу озлобленных гонщиков револьвером. Так простояли минут десять.

– До ночи мы будем так стоять?
– спросил кто-то с горькой иронией.

Вдруг заговорил Уточкин:

– П...постойте, господа... О...о...он хороший человек, только пьяный. Я с...с ним поговорю, и все уладится. У него револьвер-то заряжен?

– Заряжен. Я сам видел.

– Сколько зарядов?

– Все. Семь.

– В...вот и чудесно. О, он славный человек, веселый, и я с ним поговорю... Все уладится!

Уточкин вынул из своего мотора две пивных бутылки (очевидно, запас, взятый на дорогу), положил их под мышку и спокойно, с развальцем, зашагал к зловещему Бенцу.

Все притаили дыхание, с ужасом наблюдая за происходящим, потому что в глазах инженера не было ничего, кроме твердой решимости.

– Не подходи!!
– заорал он, прицеливаясь.
– Убью!!

Так же спокойно и неторопливо остановился Уточкин в пятнадцати шагах от инженера, расставил рядышком свои бутылки и, вынув носовой платок, стал утирать пот со лба.

– В...вот, солнце зашло почти, а жарко!..

– Я стреляю!
– заревел инженер.

– И в...все ты хвастаешь, - вдруг засмеялся Уточкин, искоса одним зорким глазом наблюдая за инженером.
– "Стреляю, стреляю!" А т...ты раньше мне скажи, умеешь ли ты стрелять...

– Хочешь, между глаз попаду? Хоч...чешь?

– В...вот, ты дурак! А вдруг промахнешься? Зачем зря воздух дырявить? Докажи, что умеешь стрелять, попади в бутылку, в...вот я и скажу: д-да, умеешь стрелять.

– И попаду!
– угрюмо проворчал инженер, подозрительно глядя на Уточкина.

– Что?
– засмеялся добродушно и весело Уточкин.
– Т...ты попадешь? А хочешь на пять рублей пари, что не попадешь? Идет?

И столько было спортсменского задора в словах Уточкина, что спортсменский дух инженера вспыхнул, как порох.

– На пять рублей? Идет! Ставь бутылки.

– В...вот они уже стоят. Двадцать шагов. Только смотри, стрелять по команде, а то я вас, шарлатанов, знаю - будешь целиться полчаса.

Уточкин сделал торжественное лицо, вынул из кармана носовой платок и сказал:

– В...вот, когда махну платком. Ну, раз, два, три!

Бац! Бац, бац!..

– Ну, что? В...вот стрелок, нечего сказать, в корову не попадешь! Од...ну бутылку только пробил. А ну! Раз, два, три! Пли!

Бац, бац, бац, бац!..