Чтение онлайн

— Как вы попали сюда? Как вас пропустили ко мне?! — простонал генерал. — Если узнают, кто вы такой…

— Те, кому надо об этом знать, знают, — оборвал генерала посетитель. — Кто осмелится задержать меня с таким документом?

Он не спеша достал из нагрудного кармана плотный лист бумаги, согнутый вчетверо, и протянул его генералу.

Фон Лютце дрожащими руками развернул документ, взглянул на бланк и подпись и зажмурил глаза. Под кратким, но дающим очень широкие полномочия документом стояла собственноручная подпись Гиммлера. Эсэсовец поднялся с кресла, спокойно взял документ из дрожащих рук фон Лютце и снова спрятал его в карман В то же время он с шутливой торжественностью отрекомендовался:

— Итак, разрешите представиться, дорогой кузен. Эрнст Брук, штандартенфюрер СС, прикомандирован для особых поручений к особе рейхсминистра господина Гиммлера.

— Но, дорогой Джоу…

— Эрнст Брук, — настойчиво поправил генерала собеседник.

— Ну, хорошо, хорошо. Эрнст, если хочешь. Но что будет, если все-таки не только рейхсминистру Гиммлеру станет известно, кто ты такой?

— У генерала мозги все еще не встали на место, — конфиденциально сообщил Брук массивному письменному прибору, стоявшему на столе.

— Но ведь тебе еще в конце тридцать девятого года…

— Ты хочешь сказать, что мне еще в тридцать девятом году должны были… Ну, как бы это выразиться… Скажем, за обычную, совершенно невинную любознательность отрубить голову. И ты был уверен, что ее тогда же и отрубили. А теперь ты разочарован. Не правда ли? Сочувствую тебе, но не очень. Мне моя голова самому нужна.

— Ты не можешь меня ни в чем упрекнуть, — раздражаясь, перебил Брука генерал. — Доходы с наших общих предприятий все время делились поровну, и тебе перечислялась твоя доля. Я думал, что ею пользуются твои наследники. Все делалось так, как мы договорились до твоего глупого провала и ареста.

— Мой родственник начинает заниматься воспоминаниями, — кивнул Брук письменному прибору. — Да, в самом деле, генерал, где мы виделись в последний раз? Кажется, в Швейцарии? Да, да, мы провели с тобой несколько дней именно в Берне, в тридцать девятом. Как быстро летит время! Не замечаешь, что…

Генерал испуганно замахал руками:

— Тише, ради бога, тише! Ведь никто не знает, что я тогда ездил в Берн!..

— Ты думаешь? — лукаво улыбнулся Брук и, не обращая внимания на перепуганного генерала, продолжал:

— Там мы урегулировали наши деловые отношения. Я и сейчас не в претензии. Все идет правильно, с чисто немецкой аккуратностью. Дело совсем не в этом. Ведь в Берне ты встречался не только со мною. Не вскакивай и не кипятись! Там один из наших общих друзей договорился с тобою еще кое о чем. До прошлого года мы не имели основания обижаться. Ты держал нас в курсе того, что знал сам. Но с того времени, как ты возглавил здешнее учреждение, мы перестали получать донесения. Ты замолчал. В чем дело?

— И я хочу знать, в чем дело? — взвизгнул фон Лютце. — Я ничего не понимаю. Это шантаж!

Человек, назвавшийся Эрнстом Бруком, иронически усмехнулся, неторопливо вынул из записной книжки розовый листок бумаги и старательно несколько раз перегнул его. Получилась узкая, продолговатая полоска бумаги. Этой полоской Брук многозначительно постучал но столу.

Глаза генерала широко раскрылись. Заячий подбородок отвис, лицо залила синеватая бледность. На узенькой полоске бумаги он прочел, сам не веря своим глазам:

— Боже мой! — прохрипел фон Лютце. — Откуда это тебе известно?!

— Вот так-то лучше, — снисходительно проговорил Эрнст Брук и посоветовал сам себе: — Пожалуй, надо полегче. Как бы генерал того… не спятил… Он нам еще пригодится.

Брук небрежно швырнул полоску бумаги через стол генералу. Фон Лютце схватил ее судорожным движением рук и торопливо развернул. Перед ним был обыкновенный рекламный листок, которыми ежедневно засыпают улицы американских городов.

Генерал внимательно, от первого до последнего слова прочел афишку, но из всего текста увидел только одно: «Осведомитель № 6976». Ему казалось, что это слово и номер не просто напечатаны на бумаге, что они кричат, и их крик может быть услышан людьми, сидящими в приемной. Генерал торопливо вытащил из кармана затейливую зажигалку, щелкнул ею и поднес бледный огонек к розовому листу бумаги. Афишка вспыхнула и сгорела. Фон Лютце исподлобья взглянул на Брука, но, встретив насмешливый взгляд неожиданного гостя, поспешно опустил глаза.

— Так вот, — спокойно, будто ничего не произошло, заговорил Брук. — Меня интересует работа лаборатории «А».

— Но ведь это особо важная государственная тайна! — дрожащим голосом проговорил Фон Лютне. — Мы не договаривались…

— А разве день нападения Германии на Россию не был особой государственной тайной? — негромко проговорил Брук.

Генерал задрожал от этого, заданного спокойным тоном вопроса. Однако Брук, не обращая внимания на состояние собеседника, так же спокойно и негромко продолжал:

— Ты все же сообщил нам об этом дне на две недели раньше, чем это нашел нужным сделать твой вождь. Работа лаборатории «А» — не просто особая государственная тайна «Фарбениндустри». А чьи капиталы вложены в «Фарбениндустри»? Да и не только «Фарбениндустри». Много ли ты найдешь во всей Германии крупных предприятий, в которые не были бы вложены американские деньги? Я приехал не убеждать тебя. Ты выполнишь мой приказ и приказ своего начальника. В сущности — это одно и то же. Дело в том, что вы здесь слишком долго возитесь. Пока вы добьетесь результатов, русские выбросят вас из фатерланда.

— Ну, ну, — запротестовал генерал, поднимаясь с места.

— Не крутись, — махнул рукой Брук. — Это вполне возможно. Русских ничем не осилишь, кроме той дьявольской штуки, над которой вы сейчас мудрите. Но вы ведете дело черепашьими темпами. Деловые круги, которые я представляю, хотят быть уверенными, что вы справитесь со своей задачей раньше, чем сюда придут русские. А то ведь русские могут войти во вкус и вышвырнуть вместе с вами и нас, и не только из Германии, а из всей Европы. Вообще-то мы здорово просчитались. Вы оказались не так сильны, а русские не так слабы, как мы ожидали, и этого сейчас не поправишь. Скоро в игру вступим мы.