Чтение онлайн

–  Зоя… вы, конечно, пошутили тогда?
– не вытерпел Кузнецов.
– Насчет мужа?

Они поднялись по льду в потемки обрыва, голубеющего отливом снега, шли теперь близко друг к другу по натоптанной солдатами тропе вдоль основания откоса.

–  Нет, серьезно!
– Голос ее дрогнул, точно она оступилась на скользком уступе берега.
– Я не пошутила…

–  Зачем вы нас обманываете? Совершенно не так!
– заявил Давлатян и, задержавшись позади Зои, воскликнул: - Смотри, Кузнецов, здесь река как противотанковый ров. Прекрасно! Если танки прорвутся, здесь застрянут. А по льду не пойдут - не выдержит! В каком направлении сейчас Сталинград? На север?

–  Километров сорок пять на северо-восток, - сказал Кузнецов.
– Если они на тот берег прорвутся, то это слишком далеко… не хотел бы!

Зоя остановилась. Белый ее полушубок, ее лицо сливались в тени с глубокой синевой снега на крутом откосе, и очень темными были глаза, поднятые к светлеющей полосе зарева под берегом.

–  Если прорвутся… - повторила она и, подождав Давлатяна, спросила без всякой видимой связи: - А вы, Давлатян, совсем не боитесь умереть?

–  Почему я должен бояться умереть?

–  У вас невеста. И вы, наверное, похожи на свою невесту. Она такая же милая, как вы? Милая кошечка? Правда?

–  Это не имеет значения!
– насупился Давлатян.
– Совершенно не имеет… Для чего вы говорите, что я милый? Я вовсе не милый… и при чем здесь кошечка? Я не люблю кошек. У нас не было дома кошек. Никогда.

–  А вы где жили - в Армении? Там учились в школе?

–  В Свердловске. У меня отец армянин, мама - русская. Ни разу, к сожалению, не был в Армении. Язык даже не знаю.

–  А скажите, Давлатян, если это можно, как же звать вашу невесту? Наверно, Наташа или Зина? Я не угадала?

–  Мурка. Кошка Мурка. Кыс, кыс, кыс. Вот и все.

–  Зачем вы сердитесь, Давлатян? Честное слово, я не хотела вас обидеть.
– Она грустно улыбнулась.
– Мне просто приятно говорить с вами. Вот Кузнецов тоже как-то странно смотрит на меня. Зачем вы на меня сентябрем смотрите, мальчики? Неужели я это заслужила?

–  Это ваша фантазия, Зоя, - смягчившись, сказал Давлатян.
– Мы сентябрем не смотрим!

–  Кажется, пришли, - прервал разговор Кузнецов.
– Чувствуете, дымом пахнет. Печка у них, кажется. Откуда у них печка?

–  Стой, кто идет?
– лениво окликнули впереди, из-за навалов грунта; и там, размытая темнотой, завиднелась в трех шагах фигура часового.
– Санинструктор, никак?

–  Командиры взводов и санинструктор, - ответил Кузнецов.
– Комбат здесь?

–  Ждет. Вот сюда проходите.

Блиндаж был уже полностью отрыт, в бугры грунта воткнуты лопаты, валялись кирки; сбоку деревянной двери торчало из стены изогнутое колено жестяной трубы, развеивая по откосу пахучий, домашний, теплый на морозе дымок. Весь этот комфорт был, по-видимому, раздобыт разведчиками и связистами в станице. «Да, даже печка», - подумал удивленно Кузнецов.

Маленькая дверь по-деревенски скрипнула, и они вошли в просторное, в рост, убежище, наполненное душной сыростью, запахом горячего железа (печка в углу была накалена до малинового свечения), с большой керосиновой лампой, с земляными нарами, уютно застланными соломой, с земляным столом, покрытым брезентом, - все выглядело чисто, опрятно, не по-фронтовому удобно. В углу, рядом с печкой, связист устанавливал на снарядном ящике аппарат, продувал трубку.

За столом в окружении трех разведчиков сидел над картой лейтенант Дроздовский в незастегнутой шинели. Светлые, соломенного оттенка волосы причесаны, как после умывания; близко освещенное лампой красивое лицо строго, тени от его не по-мужски длинных густых ресниц темно лежали под глазами, устремленными на карту.

–  Командир первого взвода по вашему приказанию прибыл, - доложил Кузнецов, выдерживая уставный тон, каким решил на марше разговаривать с Дроздовским: так было яснее и проще для обоих.

–  Командир второго взвода по вашему приказанию явился!
– произнес радостным вскриком Давлатян и, изумленный роскошной обстановкой землянки, засмеялся: - Просто дворец у вас, товарищ лейтенант, целая батарея поместится!

–  Карьер тут был, вроде пещеры… малость расширили, - сказал один из разведчиков.
– Не надо теряться.

–  Во-первых, - заговорил Дроздовский и вскинул от карты прозрачно-холодный, как чистый ледок, взор, - является только черт с того света, лейтенант Давлатян. Командиры же прибывают по приказанию. Во-вторых, - он с ног до головы обвел глазами Кузнецова, - полчаса назад я обошел огневые. Небрежно оборудовали ходы сообщения между орудиями. Почему всех людей перебросили на землянки? Из землянок танков не увидишь. Уханов, может быть, взводом командует, а не вы?

–  Землянки тоже нужны, - возразил Кузнецов.
– Кстати, Уханов мог бы командовать и взводом, если уж так. Не хуже других. Закончил, как и мы, военное училище. А то, что он звания не получил, так это…

–  К счастью, не получил, - перебил Дроздовский.
– Знаю, Кузнецов. Знаю ваши панибратские отношения со старшим сержантом Ухановым!

–  В каком смысле?

Зоя присела к печке, пышущей по железу искрами, сняла шапку, тряхнула волосами - они рассыпались по белому воротнику полушубка, - молча улыбнулась посматривающему на нее связисту, и тот незамедлительно широко заулыбался ей. Дроздовский, не изменяя строгого выражения лица, на секунду остановил внимание на Зое, повторил:

–  Все знаю, лейтенант Кузнецов.

–  При чем здесь панибратство?
– поднял плечи Давлатян, и остренький нос его воинственно нацелился в Дроздовского.
– Я, например, был бы рад, если бы у меня во взводе был такой командир орудия. Потом мы все из одного училища все-таки.

Дроздовский наморщил лоб, выказывая этим нежелание выслушивать Давлатяна, и, не дав ему закончить, сказал:

–  Об Уханове поговорим как-нибудь потом. Прошу подойти к столу и вынуть карты!

«Значит, что-то новое, - подумал Кузнецов.
– Значит, ему что-то известно».

Они вынули из полевых сумок карты, развернули их на столе под неровным керосиновым светом. Наступила тишина. Кузнецов, глядя на карту, почувствовал виском жарок горячего стекла и так необычно подробно увидел вблизи Дроздовского, как не видел, пожалуй, ни разу, - самолюбиво-упрямую складку губ, красивые маленькие уши, твердые зрачки его никогда не улыбающихся глаз, в озерную прозрачность которых неодолимо тянуло смотреть.

–  Час назад мне позвонили с капэ полка, - заговорил Дроздовский четко.
– Как известно, положение впереди нас неустойчивое. Немцы, вероятно, прорвались, как я понял, в районе шоссе. Вот здесь - правее станицы - на Сталинград.
– Он показал на карте, его нервные руки были не совсем чисто вымыты, на узких ногтях - мальчишеские заусеницы.
– Но точных данных пока нет. Четыре часа назад из стрелковой дивизии выслана разведка. Это ясно?