Чтение онлайн

— А что, если это и есть то, что я хочу с тобой сделать? — склоняюсь так, что наши носы почти касаются.

— Значит, хочешь поиграть в семью, Тёрнер? — выплевывает она холодным тоном. — Тогда лучше прикончи меня, набей чучело и посади за свой стол. От мертвой меня ты получишь больше реакций, чем от живой.

Стискиваю зубы, стараясь сдержать ярость, пока Ганнер тихо скулит где-то рядом.

— Ты что, действительно хочешь, чтобы я тебя убил? Потому что, когда я снова сорвусь, так и будет.

Она плюет мне в лицо.

— Вперед. Избавь меня от мук жизни с тобой, больной ублюдок.

Если она хочет разозлить меня, то у нее не получается. То, что она сделала не приводит меня в бешенство. Вместо этого оставляет без чувств, с тошнотворной пустотой в животе и болью в груди. Я отпускаю ее, отступая.

Наконец она видит меня таким, какой я есть, без прикрас. Без капли самообмана.

Всё как есть — и это чертовски больно.

Глава 14

Снегопад, наконец, прекращается, но это больше ничего для меня не значит. Теперь это просто солнечные лучи, проникающее в окна, дразнящие меня свободой, которую я никогда не обрету. Я натягиваю темные джинсы и оливковую толстовку, убираю волосы в небрежный пучок и выхожу из спальни. Часть меня надеется, что Тёрнер еще наверху со своим бурбоном — таким я его оставила вчера вечером.

Но есть во мне и та нежелательная часть, которая хочет столкнуться с ним.

Я ненавижу эту часть себя — она заставила меня почувствовать вину за то, что я плюнула ему в лицо. И это имело противоположный эффект тому, на который я рассчитывала. Я причинила ему боль, возможно, это было именно то, чего я хотела. Но разве минус на минус не дает плюс? Я уже не знаю.

— Я пойду расчищать снег, — говорит Тёрнер, как только я появляюсь в конце коридора. Ганнер стоит рядом с ним, размахивая хвостом. Я киваю, встречая его взгляд. Он тут же отводит глаза. Словно мы играем в игру.

И теперь он тот, кто не может встретиться со мной взглядом.

— Как много снега?

— Четыре дня не переставая, — бурчит он, открывая заднюю дверь и исчезая за ней. Я смотрю ему вслед, дверь захлопывается с грохотом. Я продолжаю стоять, спрашивая себя, почему я всё еще чувствую желание последовать за ним. Я подавляю в себе это, но оно всё равно зарыто где-то в глубине души. Тяжело вздохнув, я чувствую, как урчит мой живот. Постепенно возвращается аппетит, а горе уходит намного быстрее, чем я ожидала.

На самом деле, я начинаю думать, что со мной что-то не так. Но, может, это просто мой способ справиться с ситуацией.

Дрожь пробегает по телу, и я хватаю батончик мюсли, разворачиваясь и направляясь обратно по коридору. Однако на этот раз, дойдя до конца, я сворачиваю направо и поднимаюсь наверх. Тёрнер будет занят долго, и когда я выглядываю в окно, то вижу, как он уже расчищает снег вокруг дома.

— Я солгала тебе, — произношу я, наблюдая за ним через стекло. — Я хочу знать, что за человек собирается меня убить.

Но если я узнаю его, возможно, у меня будет шанс выжить.

Я иду прямо в ту комнату, где он нашел меня, осторожно захожу внутрь и оставляю свет выключенным, позволяя дневному свету заполнить комнату. Я запираю дверь. Если он вернется, я услышу, но даже если нет, у меня будет возможность спрятаться. План хреновый, но мне нужно знать, почему Тёрнер сделал то, что сделал, и я уверена, что эта комната имеет большое значение для него.

Как только дверь закрывается, я подхожу к столу в углу. Беру первое письмо, в котором говорится, что ему не полагается инвалидность в связи с позорным увольнением из-за недостойной службы. Откладываю его в сторону и берусь за рукописное письмо от некого Келвина Брэдфорда. Оно выглядит потрепанным, как будто его перечитывали много раз, и датировано 11 декабря 2013 года.

Томас,

Спасибо, что написал. Меня не будет в Штатах еще шесть месяцев. Как только вернусь, позвоню и узнаю, как у вас дела. Не хочу оставлять тебя без дополнительной информации. Я знаю, что у тебя есть официальные документы, но ты заслуживаешь правды вне отчетов.

Твой брат страдает от тяжелой формы ПТСР, но, я думаю, это перерастает во что-то большее. Его вспышки гнева носят насильственный характер, после которых следуют мучительные угрызения совести за свои действия. Мне кажется, ему нужна серьезная клиническая помощь, чтобы преодолеть приступы, которые у него развились. Однажды он чуть не убил меня, и его психолог объяснил это нарушением психики. Это не похоже на опьянение или зависимость. Это — травма, которая его пожирает. Я беспокоюсь, что однажды он сломается и навредит кому-то из близких.

Я не сержусь на него за то, что случилось. Он был одним из лучших в своем подразделении. Никогда не позволяй его психическому заболеванию затмить храбрость, которую он проявлял во время службы. Я сделал всё, что мог, чтобы добиться его увольнения по состоянию здоровья, но, увы, безуспешно. Никогда не забывай, что он спас восемь человек. Они помнят о нем.

Его очень подкосила потеря Тейлора, а затем смерть ваших родителей месяц спустя в аварии чуть больше двух лет назад. Я думаю, он продолжил служить еще год, потому что надеялся, что рутинная жизнь его исцелит — но это только отсрочило накопление проблем и их взрыв.

Это всего лишь теория, Томас. Я не знаю, что именно происходит. Я только знаю, что никто не должен терять родителей и брата в один месяц. Каждый день жалею, что та авария произошла. Я невероятно скорблю о ваших с Тёрнером потерях. Не сдавайся, но, пожалуйста, помни о своей безопасности.

Передай ему мои наилучшие пожелания. У него есть мой номер телефона. Если ему понадобится моя помощь, пусть позвонит. Он до сих пор не ответил ни на одно мое письмо. Я знаю, сейчас он погружен во тьму. Но надеюсь, когда-нибудь он найдет путь к свету.

Брэдфорд.

Я моргаю, прогоняя слезы, пока кладу письмо обратно на стол. Сердце сжимается от жалости. Тёрнер убил Адама, но, черт возьми, сколько может вынести один человек? Я начинаю перебирать ящики, находя в основном ненужные бумаги и огромное количество назначений, выписанных психиатрами. Наконец, добравшись до последнего ящика, нахожу дневник. Открываю его и вижу имя Томаса.

Записи начинаются с 1 августа 2011 года. Я перелистываю страницы и замечаю, что Томас пишет о работе над домом, планировании поездки на охоту для него, его отца, Тёрнера и их брата Тейлора, когда те вернутся домой в конце года. Сажусь на пол, скрестив ноги, и продолжаю читать, останавливаясь на записях, где упоминается Тёрнер.

1 сентября 2011 года

Тёрнер и Тейлор ушли на задание. Понятия не имею, куда их отправили. Молюсь за их благополучное возвращение.

28 сентября 2011 года

Всё еще нет вестей от Тёрнера и Тейлора. У меня плохое предчувствие. Папа звонил, хотел узнать, есть ли у меня новости. Сказал ему, что ничего не знаю, но беспокойства не выдал.

5 октября 2011 года