Чтение онлайн

— Почему? — спросил Кэл, и она сделала глоток вина, подумав, что с ананасом оно вкуснее.

— Мне было их жаль, — почти смеясь, ответила она. — Пока все остальные выезжали на прогулку, они оставались в стойлах. Я быстро научилась держаться в седле, но смотритель конюшни считал, что я чокнутая, раз возвращалась или без лошади, или вся в синяках. — Она подняла мизинец с кусочком ананаса и ткнула им в Кэла. — Но мой отец заставил их дать мне именно эту. К двенадцати годам я могла ездить на любой лошади в конюшне. — Она обмякла, локоть упал на колено. — Это не принесло мне друзей, — прошептала она. — Кроме лошадей.

— Вот и решено, — сказал Кэл, поражая её. — Ты обязана поехать со мной верхом. Может, даже на Охоту. Родители будут в восторге от женщины, которая вывела томат, кормящий страны третьего мира.

Триск застыла, в памяти вспыхнули холодные взгляды его родителей, их презрительные слова на презентации. Кэл наполнил ей бокал, а она наконец произнесла:

— Я встречалась с твоими родителями.

Улыбка сползла с его лица.

— Ой. Да. Точно. Прости, — поморщился он, потирая щетину на узком подбородке. — Они, кажется, не произвели особого впечатления, да? Любая презентация — стресс даже в лучших условиях, а я ещё и люстру прикончил. — С болезненной миной он уставился в бокал. — Счёт выставили моим родителям. Ты знала? Следы магии были только от меня и Квена, а Квен официально числится у моих предков на службе. — Он хмыкнул. — Чары на этой штуке стоили почти как вся моя учёба.

Он запрокинул голову и осушил бокал.

— Не думаю, что когда-либо ненавидел кого-то сильнее, чем тебя в тот день, когда твой отец обнял тебя, а мой — высмеял меня.

Ошарашенная, Триск замялась и только выдавила:

— Прости. — Она доела весь ананас, но брать ещё не хотела — жадной выглядеть тоже не хотелось. Ёрзая, качалась на тюке соломы, пока тишина густела; смотрела на луну в проёме распахнутых дверей и думала, как бы вежливо уйти. Вокруг луны легла кольцевая дымка. Собиралась гроза.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Кэл, его мягкий голос разрезал неловкость. Он потянулся к пиджаку и порылся в кармане. — Хотел подождать — повесить на ленточку или что-то такое, — но хочу отдать сейчас.

Триск почувствовала, как лицо пустеет.

— Что? — спросила она, и вино во рту вдруг отдало горечью.

По выражению его было трудно что-то понять: он смотрел на сжатую ладонь, опустив голову.

— Звучит странно, но мне кажется, за эти пару недель я узнал тебя лучше, чем обычно узнаю женщин за месяцы. Я не хочу, чтобы ты испугалась или решила, будто это значит больше, чем есть на самом деле. Просто… вот. — Он протянул ладонь, повернув её вниз. — Это тебе. Если захочешь. Может, так тебе легче будет уезжать из «Глобал Дженетикс».

Как во сне, она протянула руку. Он серьёзен? — подумала и моргнула, когда на её ладонь упал ключ.

— Можешь держать его, пока не захочешь воспользоваться, — сказал Кэл, садясь рядом, сутулясь, заметно нервничая. — Или вообще не пользоваться. Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя желанной гостьей. Вот и всё.

Она посмотрела на золотой ключ на ладони. Острые края царапали пальцы. Его только что нарезали — она всё ещё чувствовала запах масла.

— Ты молчишь, — выпалил Кэл. — Боже. Ты думаешь, я идиот.

Она подняла взгляд; уязвимость в его глазах заставила её на миг замереть.

— Это ключ, — выговорила она.

— От моего дома во Флориде, — сказал он, беря её свободную руку. — Чёрт, я всё делаю неправильно. Триск, я выбил тебе собеседование в Генетическом центре Кеннеди, ты согласилась, и я в восторге. Но, если честно, сделал я это не только потому, что ты одна из лучших генных инженеров, с кем мне довелось работать. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, потому что не хочу тебя потерять.

Пульс колотился, и она никак не могла уложить в голове его предложение.

— Это ключ… к твоему дому?

Он кивнул, придвинувшись ближе.

— Он стоит миле от океана, с огороженным садом. Не двадцать пять акров, конечно, но место хорошее, и, как я уже говорил, конюшня в десяти минутах. Орхидея, скорее всего, вернётся с нами, если не найдёт самца. А если найдёт — может привести и его. Я не знаю. Чёрт, это не должно было быть таким большим делом, — сказал он, морщась. — Я просто хотел, чтобы ты знала: можешь переехать ко мне, если тебе комфортна эта мысль. — Он помедлил, его пальцы соскользнули с её руки. — Хочешь, я заберу ключ обратно? Может, мне уйти.

Триск сомкнула пальцы на ключе. Она пришла сюда с намерением ранить его, и хотя боль никуда не делась, становилось всё труднее оправдывать желание отплатить ему той же монетой.

— Нет, — сказала она. Она уже не знала, чего хочет. Он предлагает мне съехаться с ним? Если бы это было кольцо, она бы вышвырнула его вон, зная, что это одна из его гадких уловок, но эта сбивчивая исповедь, это неловкое признание…

— Я оставлю, если можно, — добавила она, сама не зная почему — разве что ей было больно, а так болело меньше.

Когда она подняла взгляд, в его выражении отозвалось облегчение, и Триск смогла улыбнуться.

— Конечно. Да, — сказал он. — Боже, да! Я ведь поэтому и хотел, чтобы ключ был у тебя. — Кэл выдохнул, посмотрел на её руку, но явно не решился взять её. — Чёрт, неловко вышло. Я не думал, что это станет такой большой темой. Может, мне всё-таки уйти?

Триск коснулась его руки и тут же отдёрнула.

— Кэл, всё нормально. — По радио как раз началась «Deep Purple»: нежный голос Эйприл Стивенс переплёлся с голосом Нино Темпо — невинное, очаровательное признание в нежности, и Триск улыбнулась, поджав под себя ноги на тюке соломы и убирая ключ в сумочку.

— Это всего лишь ключ от моего дома, — сказал он, будто убеждая самого себя. — В трёх тысячах миль отсюда, — продолжил, глядя на конюшни, вино, десерт и на неё, сидящую тут, с ногами, поджатыми под себя, на тюке соломы. — Можете меня пристрелить, ладно? Я не хотел, чтобы всё получилось так романтично. Я просто не хотел уехать и тем самым закончить этот вечер.

Она рассмеялась, не желая, чтобы он подумал, будто сделал что-то не так.

— «Deep Purple»? — поддела она его. — Это у тебя романтика такая? Разве что для моего папы романтика. Песня, по-моему, даже старше его.

Кэл мрачно сел рядом, опёрся локтями о колени и уставился в никуда.

— Вот теперь ты надо мной смеёшься.

— Да? — сказала она, отпив вина и почувствовав, как боль отпускает ещё чуть-чуть.

— Встань, — неожиданно сказал Кэл, поднимаясь и протягивая ей руку. — Я покажу тебе, какой романтичной может быть «Deep Purple».

— Без туфель? — широко распахнула глаза она. — К тому же под это невозможно танцевать.

— Можно, — упрямо заявил он. — Давай. Вставай. Это моя вечеринка.