Чтение онлайн

Более успешными оказались действия русских войск севернее Медыни. Чтобы облегчить 33-й армии прорыв в направлении Вязьмы, с 18 по 21 января под населенными пунктами Знаменка и Желанье были использованы 250-й воздушно-десантный полк и два батальона 201-й воздушно-десантной бригады, которые должны были сковать немецкие войска с тыла и соединиться с частями 1-го гвардейского кавалерийского корпуса. 19 января Ставка приказала войскам 33-й армии прорываться в направлении на Вязьму и там соединиться с 1-м гвардейским и 11-м кавалерийским корпусами, а также с частями воздушно-десантных войск. 18 января соединения 33-й армии из района прорыва под Медынью продвинулись в направлении на Юхнов, подойдя к нему на расстояние 15 км. Попытки немецких 4-й общевойсковой и 4-й танковой армий остановить прорвавшегося противника путем контратак были осложнены тем, что русские уже находились в тылу запланированных для 4-й армии зимних позиций. Гитлер, не желавший дать разрешение на отвод войск далее запланированных позиций, приказал командующему 4-й армией явиться к нему для доклада{353}. По мнению фюрера, Кюблер не был тем человеком, который мог справиться с кризисом. Поэтому он решил, что Кюблер будет находиться "в распоряжении ОКХ, пока не восстановит своего здоровья", и назначил новым командующим армией командира 43-го армейского корпуса генерала пехоты Хейнрици{354}. Одновременно был сменен и начальник штаба 4-й армии. Бывшего начальника штаба армии полковника Блюментрита, который получил звание генерала и был назначен 18 января обер-квартирмейстером в штаб сухопутных сил, сменил полковник генерального штаба Юлиус фон Вернут. Хейнрици, несмотря на энергичные действия, не смог выполнить отданный ранее Гитлером приказ о соединении с 4-й танковой армией в районе Чанского завода{355}. Несмотря на неоднократные контратаки, немецким войскам 26 января не удалось соединиться и воспрепятствовать продвижению на запад сильных группировок противника. Так как ни Хейнрици, ни командующий 4-й танковой армией генерал Руоф не видели возможности восстановить прорванный противником фронт восточнее Юхнова, Клюге решился после тщательного обсуждения этого вопроса с командующими армий отвести 4-ю армию примерно на 15 - 20 км на запад и создать в районе Износки сплошной фронт обороны. Нанесение планировавшегося на 29 января контрудара в связи с погодными условиями и значительными трудностями перегруппировки сил было отложено до 3 февраля 1942 года. Хейнрици хотел сначала оставить Юхнов и отвести войска 4-й армии на рубеж Угры. Этому предложению Хейнрици соответствовало решение Клюге, который считал, что, если противник уже вышел значительными силами в тыл, целесообразно отвести всю 4-ю армию через Юхнов на Угру. Учитывая наличие противника в тылу, решение нужно было принять очень быстро. Но Гитлер решительно воспротивился этому. Хейнрици был вынужден лично отправиться в Юхнов для организации контрудара и вскоре смог доложить, что перекинут "мост" на север к 4-й танковой армии, достигнут большой успех.

И все же положение 4-й армии оставалось критическим. В результате ударов 1-го гвардейского кавалерийского корпуса в районе шоссейной дороги эта жизненная артерия 4-й армии, начиная с 13 января, почти ежедневно нарушалась. Движение по шоссе могло осуществляться только при усиленной охране. Ослабленные части 40-го танкового корпуса в течение двух недель отражали попытки генерала Белова нарушить пути подвоза 4-й армии. Все это очень беспокоило командование 4-й армии и ОКХ. Страх перед действиями партизан, парашютистов и прорвавшихся через фронт отрядов кавалерии все больше усиливался.

В журнале боевых действий 4-й армии 19 января 1942 года отмечалось: "Севернее лесничества Богородицкое создалась очень опасная обстановка из-за действий партизан и просочившихся в тыл подразделений русских регулярных войск. Противник продолжает выброску парашютистов. Строительные части и подразделения связи подверглись нападению и были разгромлены. Многие старосты казнены русскими".

Немецкие войска, которые должны были отражать удары русских одновременно с севера, востока и юга, чувствовали себя отрезанными от путей отхода, обеспечить которые можно было только вводом свежих сил. Но пополнения, несмотря на все обещания, поступали на фронт в совершенно недостаточном количестве. В то время как русским удалось к середине января пополнить свои войска 12 стрелковыми, одной кавалерийской дивизиями, пятью танковыми и пятью стрелковыми бригадами{356}, в группу армий "Центр" прибыли в качестве пополнения 83-я пехотная дивизия 3-й танковой армии, 211-я пехотная дивизия 2-й танковой армии, 216-я пехотная дивизия, собранная из частей 9-й и 4-й общевойсковых и 2-й танковой армий, а также 246-я пехотная дивизия 9-й армии. До конца марта группе армий "Центр" были подчинены еще 205, 208, 330, 331, 328 и 342-я пехотные дивизии{357}. Хейнрици докладывал командованию группы армий "Центр", что "все, от простых солдат до командиров дивизии, все время спрашивают, почему могущественная Германия не может поставить на фронт нужное количество пополнения".

По вопросу о пополнении Гальдер указывал, что для покрытия больших потребностей Восточного фронта в личном составе в распоряжении ОКХ имелось около 500 тыс. человек, считая возвратившихся в строй после излечения, переведенных из тыловых частей и подразделений на фронт и лиц, подлежавших призыву в связи с отменой брони. Гальдер при этом отмечал, что контингент призыва 1922 года, проходивших военное обучение, в основной своей массе предусмотрен как пополнение для проведения операций летом 1942 года.

К счастью для обороняющихся немецких войск, в это время иссякали силы и у русских. Командующий Западным фронтом был вынужден буквально выбивать у Ставки каждое противотанковое ружье, каждый пулемет, так как материальные резервы были израсходованы. Прежде всего не хватало боеприпасов. Жуков подсчитал, что он получил в январе для своих войск только 44% необходимого количества боеприпасов для артиллерии, только 2 % - для 50-мм минометов и 36% - для 120-мм минометов{358}. Реактивная артиллерия в связи с отсутствием боеприпасов была вообще снята с фронта.

При таком положении войска, конечно, не обладали большой ударной силой. В ночь с 25 на 26 января Белову наконец удалось прорваться главными силами кавалерийского корпуса через шоссе в долину рек Попольта и Рессета, но его войска понесли очень большие потери. Из 28 тыс. человек, с которыми корпус начинал бой за шоссейную дорогу, к 7 февраля осталось только 6 тыс. человек, в том числе до 1500 раненых{359}. Естественно, прорыв на Вязьму такими силами не мог быть осуществлен. До конца января трем стрелковым дивизиям 33-й армии (113, 160 и 338-й) удалось в районе Износки прорваться па запад, но немецкое командование сумело создать оборону под Вязьмой и отразить удары русских. Наступавший на Вязьму с севера 11-й кавалерийский корпус Калининского фронта 26 января достиг шоссейной дороги западнее Вязьмы, но контрудары 5-й танковой и 208-й пехотной дивизий вынудили его отступить и перейти северо-восточнее Москвы к обороне. Попытки Сталина активизировать наступательные действия путем сосредоточения руководства всеми операциями западнее Москвы в руках Жукова{360} не увенчались успехом. В конце января 1942 года вследствие недостатка сил русское контрнаступление также выдохлось, как и немецкое наступление 5 декабря 1941 года{361}. После того как 4-й общевойсковой и 4-й танковой армиям удалось 3 февраля отрезать прорвавшиеся к Вязьме три дивизии 33-й армии и создать новый стабильный фронт, прорвавшиеся в тыл немцев советские войска оперативной угрозы уже не представляли.

Раздел II.

Последствия военного и психологического характера

1. Состояние восточной армии в конце января 1942 года

Таким образом, в последние дни января и первые дни февраля удалось создать новый фронт группы армий "Центр", который держался и в последующие месяцы. Однако сильного наступления он бы не выдержал, так как немецкие войска, подобно своему русскому противнику, были на пределе сил. 31 января Хейнрици доносил, что его соединения "перенапряжены и душевно истощены. У солдат и офицеров отмечаются нервные припадки. В батальонах осталось примерно по два офицера, 12 унтер-офицеров, 60 солдат, по пять пулеметов и два тяжелых пулемета. Пополнение недостаточно обучено, маршевые батальоны должной помощи не оказывают. Врачи отмечают у солдат как общее явление повышенную нервозность и апатию".

В отчете майора Ёмихина, который с 9 по 24 февраля 1942 года был прикомандирован главнокомандованием сухопутных сил к 4-й армии с целью выявления настроений на фронте, констатировалось, что моральный дух в войсках начал укрепляться только с середины февраля, когда ослабли наступательные действия русских. "После всего того, что пришлось пережить нашим войскам, вызывают удивление их бодрое настроение и выдержка. Моральная подавленность, связанная с отходом, преодолена... Боевой дух поддерживается только надеждами на замену фронтовых частей, предоставление отпусков и весеннее наступление. Солдаты и младшие офицеры связывают с этим наступлением надежду на поворот в своей судьбе. Снова начнется движение вперед, снова наступит доброе летнее время... Оценивая эти отчеты о настроениях на фронте, следует учитывать, что солдат, если с ним заговаривает начальник, старается показать себя с лучшей стороны, а тем более когда он узнает, что этот начальник из очень высокой инстанции".

Но если в войсках настроение улучшилось, то положение в оперативных штабах, начиная от дивизии и выше, было совершенно другим. "В настроении командиров соединений чувствуется глубокая горечь по поводу происшедшего и большая тревога за будущее, то есть за ближайшее развитие событий. Наряду с бесконечными нареканиями по поводу организации снабжения, и главным образом зимним обмундированием, многие высказывают мнение, что "зимой катастрофы можно было бы избежать, если бы к нам прислушивались. Мы предупреждали, как только могли. Нас никто не слушает, наши доклады не читаются, а если и читаются, то не принимаются всерьез. Никто не желает знать правды..."

Другой без конца повторяющийся упрек сводится к следующему: решение отвести войска слишком запоздало. "Мы знаем средства обороны, но у нас связаны руки, Самостоятельных решении мы принимать не вправе. Выполнение общего приказа о безоговорочном удержании позиций, объявленного войскам в торжественной обстановке, а через несколько часов опрокинутого под напором событий, приводит лишь к тому, что вместо планомерного отхода происходит отступление войск, теснимых противником. Вследствие этого возникают тяжелые, невосполнимые потери в людях и технике".

Среди отдельных офицеров группы армий "Центр" на основе каждодневных фронтовых наблюдений сложилось убеждение, что необходимо поднять голос протеста против руководства Гитлером армией, ибо он своими действиями доказал, что ведет Германию к катастрофе.

Потери, понесенные в зимние месяцы, были невосполнимы. И если Гитлер находил их не очень серьезными, то ОКХ вынуждено было после окончания зимней кампании весной 1942 года констатировать, что "большие потери в людях и технике, понесенные в ходе прошлых боев на Восточном фронте ... могли быть покрыты за счет пополнений из Германии только частично".