Чтение онлайн

Меня замутило.

— Эй, Мэгги, а тебе ведь еще только семнадцать, да?

— Ага, — она обернулась ко мне. — Ты что, забыла, когда мой день рождения? Ну ты даешь!

Я отправила ей многозначительный взгляд.

— Не делай такое выражение лица, я же говорила тебе, что у тебя так вид, как у стервы, — на что-то обидевшись, сказала она и отвернулась. Не знаю, почему, и была ли это интуиция, какое-то внутреннее чутье, или я слишком хорошо знала повадки их обоих — но мне вдруг стало ясно, что они спят друг с другом.

И, может, я слишком очерствела, или же слишком меня поглотили мысли об Акселе, или я ощутила облегчение от того, что отчим переключился с меня на кого-то, кто, кажется, был совершенно не против такого внимания — но мне было совершенно плевать.

И почему-то в этот же миг мне стало ясно, я уже не вернусь на ферму.

Десять месяцев спустя Мне нечего сказать, кроме того, что события почти годовалой давности представляются мне смазанными и нечеткими, обремененными обостренным чувством мой собственной глупости.

Разумеется, Чарли обманул меня, заявив, что я смогу просто так получить наследство матери и уйти от него. Под тем или иным предлогом он заманивал меня к себе, но я, как и рассчитывала, остановилась у Мэгги — судя по всему, она по уши в него влюбилась, и, как бы я ни пыталась вразумить ее, не желала слушать моих предостережений.

Я пришла к нему один лишь раз — и не одна, а в сопровождении Сэма, который вскоре приехал в Бостон и согласился оказать мне поддержку.

Припомнив свой опыт взаимодействия с Томпсоном, я пригрозила Чарли, что заявлю на него в полицию — и даже если ему удастся отмазаться от обвинения в домогательствах, его репутации придет конец. Я сказала, что не побрезгую сгустить краски, заявить даже о неслучившимся изнасиловании, дать огласку в соцсетях (при одном упоминании общественного движения #ятоже у него вытянулось лицо), а еще припомнила, что он пичкал меня транквилизаторами. Сэм заверил его, что обратится к своему новому боссу, главному конкуренту Чарли — мистеру Гамильтону, пожилому уважаемому юристу по семейным делам, который давно точит зуб на контору “Кинни и партнеры”.

Все это, конечно, был блеф — но, может, не зря мне довелось поработать на играх в покер, потому что он сработал.

Чарли отпустил меня, отдал все документы и вещи, хотя до последнего пытался убедить меня, что никогда меня не домогался, относился как к дочери и что я неблагодарная мразь, оскверняющая память собственной матери столь ужасными обвинениями в его сторону. Мне было плевать.

Позднее я узнала от Мэгги, что он собирался признать меняя недееспособной, чтобы продлить опеку, и искал способы аннулировать завещание матери. И даже это не навело ее на мысли о том, что он ужасный человек. Мы перестали общаться, а не так давно я узнала, что они сыграли свадьбу. Не знаю, что творилось в ее голове и как ее родители позволили этому событию состояться.

Полагаю, Чарльз Кинни был непревзойденным мастером газлайтинга.

Мне до сих пор порой приходят смс от него — понятия не имею, проклятия там, обвинения или просьбы о встрече: я удаляю их, не читая.

Сэм рассказал мне, что происходило на ферме после моего отъезда.

А именно: ничего нового. Хейзы продолжили жить так же, словно меня там никогда и не было. На вопросы Сэма обо мне Аксель отмалчивался, сказав только раз, что я сделала свой выбор.

Можно подумать, он у меня был.

В остальном мы с Сэмом избегали этой темы, и здесь мне тоже не хотелось бы упоминать, через какую череду мучительных сомнений мне пришлось пройти, прежде чем я решила, что делать на ферме мне нечего.

Через Сэма, который поддерживал связь с домом, я узнавала, что мистер Хейз жив и здоров, что у Анны все здорово, что Шон вернулся на службу — после очередного скандала с Лидией, кстати говоря. Мне было совестно, что я так и не успела увидеться с ней перед отъездом.

Джеффри Вотлинг вышел из тюрьмы, и это все, что Сэм сказал по этому поводу. Он не поддерживал с ним связь и переводил разговор на другую тему, если я хоть отдаленно касалась этой.

Вдалеке от фермы я смогла мыслить здраво. Кто ждал меня там? И было ли мне, к чему возвращаться?

Однажды, читая подаренную Акселем книгу, я нашла среди страниц пожелтевшую от старости газетную вырезку, в которой рассказывалось о таинственном происшествии с пришельцами в деревушке Келли, штат Кентукки. Он, похоже, выкрал этот листок из библиотеки ради меня.

Я набрала номер фермы Хейзов, но никто не взял трубку. Телефон, видимо, так и не починили. Я восприняла это как знак.

Тогда я подала заявку на курс режиссуры в неплохом колледже в Калифорнии (почти в сердце киноиндустрии, пусть и не в Городе Ангелов, конечно) — у меня еще было время попасть во вторую волну абитуриентов, и, вступив в наследство, я могла оплатить обучение на год вперед. Мне предоставили комнату в общежитии, и я переехала туда в начале сентября. С тех пор мы с Сэмом стали общаться куда реже — созванивались в лучшем случае раз в месяц. Он сказал, что Аксель переехал, и они не знают, куда. Я до чертиков перепугалась, что мистер Хейз умер, но все оказалось не так страшно.

С кислым выражением лица (мы говорили по веб-камере) Сэм сообщил, что теперь его мать и его сосед живут вместе в их доме, потому что Аксель и его отец, видимо, крупно разругались. Они с Шоном от такого сожительства не в восторге, но ничего не попишешь. Лошадей Аксель продал мистеру Уилксу, отцу Эрни, и раздал почти всех кроликов — остался только один, которому удалось сбежать. Он до сих пор ошивается у них во дворе, пугает кур и с удовольствием поджирает урожай на огороде, удачно избегая поимки Анной.

Сэм представил меня своей новой подружке. Это была очень милая молодая девушка, коренная американка, чертовски похожая на Беллу Вотлинг, хотя и не такая красивая.

Я думала, что никогда не смогу забыть Акселя, но вполне успешно справлялась — иногда я не вспоминала о нем целыми днями.

У меня были новые друзья, учеба и даже намечалась карьера. Я устроилась на подработку на съемочную площадку. Не режиссером, конечно, и даже не его помощником: в мои обязанности входило следить, чтобы в гримерках была вода, чтобы не мешались провода под ногами у команды и заказывать сэндвичи на обеденный перерыв. Проект был маленький, и, насколько мне известно, этот фильм так никогда и не вышел в прокат.

Зато как-то раз я встретила на площадке одну относительно молодую и успешную женщину-режиссера. Селфи с ней собрало больше трехсот лайков в моем триттере.

Тарантино говорил, что он не ходил в киношколу — а ходил в кино. Что ж, приступив к обучению, я поняла, что я не Тарантино, и что только смотреть фильмы совсем недостаточно, чтобы начать разбираться, как их снимать.

Но у меня будет возможность попробовать себя в этом совсем скоро — после окончания семестра я должна буду снять свой экзаменационный короткометражный фильм. У нас было много практики, но таких крупных проектов я еще не делала. У меня есть неплохая, на мой взгляд, задумка, и среди однокурсников нашлись подходящие актеры, оператор, звукорежиссер. Только со сценарием пока накладки, но времени впереди полно — целые каникулы.

Вот так проходила моя жизнь в последние десять месяцев. И, признаюсь честно: обсуждать все прочее я не горю желанием.

Сейчас я собираюсь спуститься в студенческую кофейню на первом этаже. У меня назначены две встречи с потенциальными сценаристами.

Первый из них опаздывает на десять минут. Когда он — точнее она, приходит, — я понимаю, что мы не сработаемся: девчонка уговаривает меня взять ее на главную роль, даже не понимая, кого я ищу. Выясняется, что она увидела два объявления на доске в холле колледжа и перепутала эту с актерскими пробами в другой проект.