Чтение онлайн

Постоянно подвизаясь в келье, анахорет все же имел причины или даже необходимость выходить из нее. Даже те редкие примеры монахов, которые никогда не выходили из кельи, только подтверждают то, что все другие время от времени ее покидали. Об авве Арсении известно, что он никогда просто так из кельи не выходил [928] . Если же он иногда и выходил оттуда, то вовсе не затем, чтобы подышать свежим воздухом где-то поблизости. Как мы увидим, почти все монахи Нитрии, Келлий и Скита собирались вместе по субботам и воскресеньям, чтобы служить литургию. Помимо этих выходов в конце недели у отшельника было еще много вполне законных причин покинуть келью — либо на полчаса, либо на несколько дней, в зависимости от расстояния до того места, куда он хотел отправиться. Кстати, хвастаться тем, что ты никогда не покидаешь пустыню, считалось у монахов проявлением гордыни. Одному брату, который был искушаем таким образом, авва Пимен посоветовал выйти ночью и сделать круг вокруг деревни [929] .

Поначалу монахи могли уйти из кельи в пустыню, чтобы там подвизаться. Выходили к колодцу за водой [930] или к болоту, чтобы там нарезать веток для изготовления циновок или корзин [931] . Навещали старца или брата [932] , в особенности больного, или монаха, который нуждался в присмотре [933] . Отношения между насельниками Нитрии, Келлий и Скита были довольно тесными. Визиты из одного места в другое совершались ежедневно или раз в два дня. Иногда отшельник мог сильно удивиться тому, что, внезапно выйдя из кельи, он встречал кого-то, кто был ему не знаком [934] . Более значительные и гораздо более редкие путешествия совершались тогда, когда монах был вынужден идти в мир, в города и деревни Дельты Нила. Но, чтобы предпринять такой вояж, сопровождаемый частыми искушениями и неизбежной рассеянностью помыслов, нужна была достаточно серьезная причина [935] .

На заре монашеской истории каждый отшельник должен был сам заботиться о всем необходимом для жизни. Для этого он изготовлял циновки, корзины либо какое-то другое плетение, продавал все это или обменивал на еду. В отличие от большинства других монахов, которые жили вблизи деревень, Отцы пустыни не могли себе позволить жить за счет родственников или знакомых [936] . Некоторые из них поддерживали связь с миром, пользуясь услугами благочестивых мирян [937] , но чаще Отцы предпочитали сами ходить за тем, в чем имелась нужда, или посылали учеников. Много апофтегм показывают нам отшельников, путешествующих по делам в ближайшее село, чтобы продать там свои товары [938] . Так, однажды Макарий Великий, сильно утомившись под тяжестью корзин, которые он нес, помолился и был чудесным образом перенесен к берегу Нила [939] . Часто товары доставляли на верблюде. Есть рассказ, в котором один старец послал своего ученика разыскать верблюда, чтобы отправить на нем в город свои корзины [940] . Иоанн Кассиан сообщает, как другой авва для того, чтобы испытать своего ученика знатного происхождения, послал его на рынок продать десять корзин и наказал продавать не все оптом, а одну за другой [941] . Чтобы монахи, шедшие на рынок, не теряли внутренней сосредоточенности на вещах духовных, их наставляли, что не следует торговаться при покупке или продаже чего-либо. Так, например, поступал авва Агафон [942] . А авва Пимен сказал одному брату, отправлявшемуся на торг: «Спокойно продавай свой товар» [943] . Некоторые монахи использовали деловые путешествия, чтобы подать милостыню или совершить какие-то другие дела милосердия [944] .

Во время своих путешествий монахи неизбежно встречали женщин, и эти встречи могли быть поводом к искушению и обольщению. Есть много рассказов, указывающих на те искушения, в которых выстояли либо монахи, либо женщины; другие повествуют о том, как они на эти искушения поддались. Но все равно, даже согрешив, монах, как правило, раскаивался и возвращался в пустыню [945] . Один из них чудесным образом избежал беды, благодаря вмешательству старца, который находился на значительном расстоянии от него [946] .

Могло случиться так, что отшельник, не способный противостоять сильному искушению, шел в город и удовлетворял свою страсть в разного рода злачных местах. Но такие упоминания встречаются редко. Например, есть рассказ о том, что монах каждую ночь на протяжении трех лет спал с одной женщиной. По дороге к ней он читал наизусть Псалтирь, особенно покаянные псалмы, и это в конце концов дало ему благодать раскаяния [947] . Как мы уже сказали, некоторые отшельники снова возвращались в пустыню после распутной жизни, и нет ничего удивительного в том, что бесы особенно старались вернуть их к прежнему образу жизни. Одному из них демоны кричали: «Разве не встанешь ты и не выйдешь тотчас отсюда? Разве не хочешь ты вернуться вместе с нами к твоим прежним занятиям? Блудницы и кабатчики ждут тебя…» [948]

Но отшельники шли к проституткам и с тем, чтобы обратить их. Апофтегмы рассказывают нам по этому поводу несколько историй, героями которых были Тимофей [949] , Серапион и Иоанн Колов. Последний был послан к известной Паисии. Рано осиротевшая, она превратила свои покои в странноприимный дом для монахов Скита, которые приходили в город по своим делам. Но обеднев из-за своей щедрости, Паисия впала в нужду и монастырский приют превратился в дом распутства. Авва Иоанн, придя к ней под видом клиента, своими словами тронул ее сердце, и она пообещала ему, что пойдет в то место, где сможет совершить покаяние. Отправившись вместе в пустыню, они остановились на ночь по пути, и во сне авва Иоанн увидел, как ангелы несут душу раскаявшейся Паисии на небеса [950] .

История аввы Серапиона отлична от двух других, но тоже поучительна. Старец, идя по деревне, заметил проститутку, стоявшую у дверей в свой дом. Он договорился с ней, что проведет у нее ночь. Когда вечером авва вернулся, вошел в дом и запер двери, он предупредил женщину, что сначала должен исполнить свое обычное правило. Затем он начал читать наизусть всю Псалтирь и молился о том, чтобы обратить грешницу. Затем Серапион прочел значительную часть Посланий апостола Павла и в конце концов привел женщину к раскаянию. Впоследствии она стала примерной монахиней [951] .

Как можно понять из рассказа про Иоанна Колова и Паисию, отшельник во время путешествия мог очутиться ночью в пустыне и прямо здесь расположиться на отдых, насыпав себе под голову небольшую кучу песка в качестве подушки. Когда он находил на своем пути могилу или древний храм, то он мог укрыться там, как, например, Макарий Великий, путешествующий из Скита в Теренуфис: он зашел в языческий храм и заночевал там [952] .

Могилы и заброшенные капища были теми местами, где более всего любили селиться бесы, и отшельники шли туда, чтобы там с помощью своих молитв воевать против лукавых духов. Например, Пахомий Великий, как и его учитель Паламон, часто проводил ночи в гробницах [953] . Но есть случай, когда монах пришел к могиле по особым причинам. Будучи искушаем воспоминанием об одной знакомой ему красивой женщине, он узнал о ее смерти. Отшельник тотчас же пришел к ней в склеп, пропитал свой левитон гноем, который источал труп, и вернулся назад в келью. Он вдыхал запах этого гноя и, сражаясь со своими помыслами, говорил: «Вот, что ты желал, ты имеешь, — насыться!» [954] Такой прием конечно же не был обязательным правилом для всех, но действовал он очень эффективно.

Обычно отшельник никогда не навещал ни своих родственников, ни членов семьи. Авва Пиор пошел к своей состарившейся сестре только по настоянию епископов. Он позволил ей посмотреть на себя, но сам отказался смотреть на нее [955] . Нам известно и про одну монахиню, которая, будучи больной, отказалась перед своей смертью увидеться с братом, тоже ставшим монахом [956] . Пахомий Великий постоянно избегал встреч со своей сестрой, пришедшей посвятить себя Господу рядом с ним в Тавенниси [957] , тогда как Антоний Великий, как кажется, навещал свою сестру, подвизавшуюся в женском монастыре [958] .

Александрия была значительным портовым городом, через который осуществлялась связь Египта с другими провинциями Византийской империи. Это был космополитический по своему характеру город солдат и матросов, коммерсантов и торговцев, а также ученых и эрудитов. К концу III века язычники и иудеи все еще составляли большую часть ее населения. Но Александрия была одновременно и религиозной метрополией, откуда началось распространение христианства по всему Египту и где размещался церковный глава коптов — патриарх или «папа» египетских христиан [959] . И если монахи–пустынники не испытывали никакого интереса ни к этому эллинизированному городу, ни к его интеллектуальной среде, они все же могли иметь определенные причины для того, чтобы посетить патриарха, авторитет которого они признавали. Последний иногда их специально призывал — так, например, патриарх Афанасий пригласил к себе авву Памво [960] , а позднее патриарх Феофил вызвал нитрийских монахов, чтобы они помогли ему разрушить языческие храмы [961] . Авва Исидор, пресвитер Скита, как-то раз пришел к Феофилу, но причину этого путешествия мы не знаем [962] . Антоний Великий из мест своих подвигов приходил в Александрию по крайней мере дважды: один раз, чтобы поддержать исповедников веры во время гонений Максимина (308–313), а второй — для борьбы с арианами [963] . Апофтегмы знакомят нас с необычным случаем, когда раб, ставший монахом в Скиту, каждый год приносил своим хозяевам в Александрию все, заработанное им [964] . Еще мы знаем, что авва Макарий пошел в Александрию, чтобы отыскать там гостинцы для больного старца [965] . Однако ходить в столицу Египта по своим насущным делам Отцы пустыни не имели никакой нужды. В деревнях Дельты Нила они находили и то немногое, что им было нужно для жизни, и необходимый рынок для сбыта своей продукции.