Чтение онлайн

— А я сорванец и есть, — подмигнула она ему, игриво скалясь на солнце. Перемена была так разительна, что трудно было даже представить себе, что еще недавно она готова была его растерзать в клочья и отправить в крематорий. — Послушай, а может тебе мальчики нравятся? И я со своей стрижкой как раз в тему, а?

— Рехнулась, — он в испуге отстранился от сумасшедшей.

— Успокойся, — прильнул она к нему, — я пошутила. Это была проверка, должна же я знать, с кем мне предстоит коротать время на острове. А вдруг ты скрытый маньяк? Однако не будем откладывать на сейчас то, что получить можно уже потом… Сама не поняла, что сморозила, — усмехнулась она, — ну ты понял… Как тот лысый дядечка, которого вперед ножками.

— Ты это о чем?

— О подарке, милый, — подмигнула ему брюнетка. — Едем?

— Летим, — поправил он свою красавицу. — Кстати, ты знаешь, что острова, куда мы с тобой направляемся, с древности считались райскими, за которыми ничего уже нет?

— Без тебя знаю, что земля плоская, свалиться — раз плюнуть. Не летим, а едем, солнце мое! Вдруг наш самолетик грохнется, вот я и хочу насладиться всеми прелестями жизни еще на земле, чтобы не жалеть об этом в воздухе, когда будем падать.

— Типун тебе на язык, не каркай перед полетом.

— Десантник, блин, — рассмеялась она. — Испугался?

— От удара об землю мозгов не прибавляется, — хмыкнул он. — Просто мне много лет снятся сны, что я разбиваюсь, и один летун посоветовал вообще не летать, чтоб не искушать судьбу.

— От нас это не зависит, — произнесла она серьезно. — Мое мнение вообще, что самолет не потому падает, что у него винтик сломался, а потому, что всем пассажирам приспичило именно здесь и сейчас, ты меня понял… Поэтому лично я летать не боюсь, как некоторые. Ты можешь стоять на остановке и курить, прикидывая, где проведешь вечер, а твой пьяный убийца уже уселся за руль и даже проехал двадцать километров никого не задев, чтоб снести именно ту остановку, на которой стоишь ты с еще несколькими же такими приговоренными, у которых время уже истекло…

— Пожалеем пьянь, ага, безмозглое орудие убийства в руках всевышнего. Меняем тему, любимая, наш киллер еще не родился. Выше головы не прыгнешь, дольше своего не проживешь, согласен.

— Черт возьми, у кого сегодня день рождения, — воскликнула она, резко вскакивая, — хочешь остаться без подарка?

— Не хочу, — вздохнул мужчина.

— Тогда поехали… Планировалось, конечно, все там, — брюнетка указала красивыми глазками на небо, — но раз уж так все случилось, как случилось, тебе лишь надо проявить немножечко активности, мой герой.

И ее герой, конечно же, эту активность проявил, рискуя вообще никуда не полететь, ни на какие Канары, лишь бы только не злить свою любимую дальше, явно чем-то недовольную, хоть и пытающейся это скрыть. Покойника в аэропорту приплела зачем-то… Решил, что та просто трусит лететь, с кем не бывает. Поймали быстро беленькое такси, в аэропорту это просто, и тут же за 500 рублей пулей до ближайшего леска за пять минут и домчались.

— Почему так дорого? — спросил он, усаживаясь.

— По прейскуранту, — нехотя отозвался небритый водитель в белой, не первой свежести сорочке, — можете двадцать минут кататься, счетчик не включится.

— Круто, а курить за такие деньги можно?

Последовал короткий ответ, что нельзя и машина поехала.

— Романчики почитываете? — улыбнулась Кира, доставая из-под своей попы помятую книжку с красоткой на обложке, застывшей в объятиях скелета в костюмчике.

— Забыл кто-то, — отозвался нехотя таксист. — Сомнительное чтиво, начал читать да бросил.

— Погорел, слышишь, — улыбнулась брюнетка, — забыл кто-то… А мы вот просто обожаем сомнительное, я возьму почитаю?

— Вообще-то все находки мы обязаны сдавать. Была б моя…

— Вадик, слышал, была б его, блин, — передразнила она водителя. — Погорел, ау… Ты меня слышишь?

Погорел не слышал, стараясь представить себя уже на пляже в объятиях своей спутницы. Или хотя бы в ближайшем леске, куда, кстати, они и направлялись. Не получалось… Покойника она встретила! Сдать билеты пока не поздно и катить домой. Впрочем, поздно, вздохнул он. Деньги уже не вернут. Тьфу, он чуть и в самом деле не сплюнул, слабо пока представляя себе, как в такую жару они скоро займутся сексом.

— Тогда я ее стащу, — улыбнулась женщина, так и не дождавшись ответа своего спутника. — Вряд ли кто хватится такой мелочи, даже не вспомнит, забыл и забыл, с кем не бывает.

Таксист не ответил. Скорее всего, просто ее не услышал, увлекшись движением. Или просто дальше решил не поддерживать пустую болтовню.

— Жуть какая, — округлила глаза женщина, выхватив наобум отрывок из конца книги, — нет, что бы себя, сволочь такая, так он ее грохнул. Нет, меня такой конец точно не устраивает, я бы все поменяла. Почему это ему светлое будущее, а ей два метра подземной темноты, у нас давно уже равноправие. Погорел, ты меня слышишь? — ущипнула она его за руку. — Да очнись же ты наконец, здесь такие страхи…

— Всеми ушами, — хмыкнул он.

— Ты представляешь, — автор убил главную героиню в самом конце, а главного героя оставил процветать дальше, как тебе?

— Да никак, дорогая, пусть этот автор хоть их всех там поубивает, нас, к счастью, это не касается.

— Начало, кстати, более чем банальное, — заметила она, просмотрев быстренько несколько первых страничек. — Влюбленная парочка летит в отпуск, смех в зале. Мы тоже летим…

Дальше читать не стала и тихонечко сунула книжку себе в сумочку. Стащила, одним словом.

Перед АЗС машина повернула направо и спустилась под мост, миновав слева стеклянное административное здание Аэрофлота, и были на месте, на импровизированной стоянке автомобилей, бесплатно дожидающихся прилетов самолетов. Чистотой, конечно, здесь и не пахло, скорее уж мочой ожидающих таксистов, но зато отсюда до ближайших березок было рядом, куда влюбленная парочка и направилась. Где мужчина и закружил между белоствольных деревьев свою любимую, правда, не так бурно, как она все это себе представляла, но все равно очень даже с любовью и замечательно. Так вместе с ней под одну замечательную березку и завалился, стаскивая в нетерпении с нее одежду. Местечко и в самом деле было классное, уже не дивный сад, но еще и не помойка. Здесь даже был свой шалашик со столиком, скамейкой и кострищем. Поэтому и пустой тары из-под спиртного хватало, утешало, что хоть в уборную полянку с замечательными березками не превратили, отливать ходили в ближайшие кустики. Ко всему, сквозь березки просматривался вдалеке замечательный стеклянный корпус отеля Шератон, придающий всему этому гадкому месту даже какой-то своеобразный намек на цивилизованность. Кстати, их даже могли видеть из этого отеля, будь там устроена смотровая площадка, но только кому они были нужны, чтобы любоваться чужим удовольствием себе на зависть, пусть даже и в морской бинокль.

Свирепому Ежику в этом смысле подвезло больше. Ему вообще по жизни везло больше всех некоторых, заслуживающих подобного успеха гораздо больше даже своих собственных достижений. Вот уж счастье подвалило, так подвалило, никакой оптики не надо, все в живую и почти в упор. Поэтому, проснувшись от непонятных стонов со стороны творения его собственных же рук, напоминающего больше стол, собранный из деревянных поддонов, чем все остальные приспособления человечества под свои нужды, он сначала даже пожалел, что кто-то чужой так бесцеремонно прервал его чуткий сон. Но уже скоро Ежик, давно уже забывший свое настоящее имя, вполне реально осознал, что его блаженство все еще только начинается. И если особенно костями не греметь, то можно будет тихонечко и самому под общий шумок в кулачок… насладиться чужим счастьем. Свирепый Ежик осторожно высунул из укрытия свой простуженный нос, а потом, когда убедился, что ничто ему не грозит, и вовсе всю свою грязную голову с торчащими в разные стороны спутанными волосами. Такое вот бомжу подвалило счастье неожиданно. Чтобы всем ежикам так жилось, как сейчас ему! Голая наездница так скакала, блин, так скакала на своем жеребце, что только нечеловеческая воля стороннего наблюдателя спасла ее от полной потери сознания. Вспомнилась вдруг своя чистая жизнь, красавица жена и последнее свое залетное дежурство, с которого его сняли по причине неумеренного употребления спиртного. Пальцы сами так и сжались в кулаки в адском напряжении, задушил бы сучку, эту лесную наездницу. Дернули же его черти вернуться тогда за той проклятой книжкой, которую уже начал читать, и на ночном дежурстве хотел продолжить, когда выпадет свободная минутка. Открыл тихонько входную дверь, прошел в коридор и заглянул тихонько в спальню. Заглянул и увидел голой свою ненаглядную, скачущую во весь опор на каком-то козле. Валялась на полу его книжка, в которой ни одним словом про эту сцену, зато сколько угодно слов про сексуальную сцену в лесу, до которой наш доктор добрался лишь спустя долгих десять лет, пролетевших как один день. А тогда его жене в постели было уже не до чтения, не до занимательного сюжета из чужой жизни, когда у самой галопом развивался свой обалденный сюжет, сносящий крышу. Понятно, что и у рогатого мужа тоже крышу снесло. Но вернемся к проклятой книжке, валяющейся на полу, в которой одна знойная парочка летела в отпуск в Рим, вот и Ежик, как прозвали его еще в детстве, тоже со своей супругой в Рим собирался. Мелочь, а приятно — сначала прочесть, а потом самому пройтись по чужим местам боевой славы, как по своим собственным. Они вдвоем ее и читали, закончив как раз на том месте, как эти летуны отправились в березовую рощу заняться сексом. Конечно же, ему не терпелось узнать продолжение, поэтому и вернулся, не истории же болезней читать всю смену. Но лучше бы не возвращался, если уж честно, может, до сегодняшнего дня так в счастливом неведении бы и дожил, чем влачить убогое существование. Так бы взял и и задушил сучку. Ежик свирепо зажмурился, содрогаясь всем телом: все как тогда и все — как сейчас, ничего в его жизни не изменилось и, пройдя уже все круги ада, он снова оказался в том же самом месте, с какого 3657 дней назад и стартовал. Легкий свет струился из спальни любимой, изменяющей ему прямо у него на глазах с его лучшим другом. Рука бомжа сама потянулась за булыжником.