Чтение онлайн

Погорел молча кивнул, явно раздосадованный тем, что она снова напомнила ему о том неудачном розыгрыше в метро полугодичной давности, после которого они два месяца вообще не общались. Но лучше уж про маску, чем про все остальное… Всего раз сходил в кино, не пойми как оказавшись с ней после этого в постели, неужели залетела? Он хорошо помнил, что ни о каком сексе не шло даже и речи, впили по фужеру вина в ресторане, допивали уже у нее дома, потом как обрезало… Проснулся он от запаха кофе и нежных ласк голой девицы своего причинного места. И все бы ничего, если бы эта девица не была дочкой хозяина той самой корпорации, в которой он и трудился.

— Так вот, — продолжила Кира, якобы случайно напомнив о неудачном розыгрыше, — эта маска вообще была ничем не примечательна в отличие от других. Нацепил маску злодея, — ты злодей, а в маске дуры, — тебе об этом и сообщать даже не надо…

— Дуру никакая маска не спасет, — согласился он, стараясь избавиться от гадких воспоминаний.

— Тсс! — приложила она палец к его губам. Эта маска принимала образ того, кто ее одевал.

— Надевал, — поправил ее Погорел.

— Плевать, — парировала Кира, — суть в другом… Она забирала того, кто ее напяливал. Смотришься в зеркале, лицо твое, а глаза… глаза уже чужие. Но и это еще не самое страшное, страх весь в том, что эту хрень потом невозможно было снять.

— Тебе об этом подруга рассказала?

— Или я где-то прочла, — отмахнулась она. — Сама мысль тебе как, что если она не одна такая маска, все вокруг в этих масках?

— Целуешь такую маску, смотришь, а дрянь уже и к тебе привязалась.

— Так вот как ты обо мне думаешь, — насупилась Кира, недовольная такой неадекватной реакцией своего спутника. — Спасибо, но я не к кому не привязывалась.

Ну Кира, — взмолился он. — Нельзя же все так воспринимать буквально. Я понимаю, что это нервы перед взлетом, но не до такой же степени трястись из-за того, чего еще не случилось. Я о твоей подруге, рассказавшей тебе эту сказку, при встрече же целовались, вот и прилепилось к тебе. Не переживай, ничего не случилось.

— Случилось, милый… После этого я успела уже поцеловать тебя, — обронила многозначительно она после паузы и замолчала до самого самолета.

Доехали быстро и каково же было удивление пассажиров, когда на какой-то второстепенной взлетной полосе их поджидал самый обычный Ан-2, в народе прозванный кукурузником. От крутого вида которого им вовсе не стало легче, с большим трудом представляющим себе многочасовой перелет на этом ископаемом динозавре с десятком дозаправок, пусть даже он и был весь белого цвета и даже с кожаным салон внутри. Кира тихонько выругалась матом, но так чтобы вся вселенная услышала. Погорел же просто отошел чуть в сторону и с улыбкой закурил в неположенном месте, предпочитая не портить себе нервы. Главное ведь, что они летели на свой остров в океане, а все остальное… В любом случае, выдохнул он из себя первую затяжку, любая хрень когда нить, да кончается.

В двух пассажирах, ехавших вместе с ними Кира хоть и не сразу в тусклом свете салонного освещения, но все же признала того "покойничка" с потной лысиной со своей подружкой, которому уже плохо в этом аэропорту становилось, хорошо, не до смерти, а сейчас должно было стать и еще хуже от вида этого зрелища. Уж лучше б умер, пожалела она беднягу, с опаской поглядывая на безнадежно допотопный вид транспорта, предоставленный сердобольной компанией в их полное распоряжение. В самолете, точнее, в пустотелом «бревне» с крылышками, она заняла место возле окна, выразив свое недовольство отсутствием вообще какого-то освещения внутри. Ей объяснили, что время позднее и все уже спят, ждали только припоздавших.

— Это мы припоздали?! — уставилась она на обходительную стюардессу, имеющую право только блестеть в темноте своими белыми зубами. — Посмотрим, как ты сама завтра припоздаешь, когда вылетишь с работы.

Брякнула, испортила человеку настроение, с недовольным видом плюхнулось в мягкое кресло и уставилась в черное окно. Ее спутник уселся рядом. Кира просто обожала любоваться открывающимися видами, пусть даже и ночью. Яркие пятна светящихся городов под крылом — очень завораживающее зрелище. И вообще, от жизни надо получать истинное удовольствие каждую секунду, ведь следующей может уже и не быть, особенно когда летишь на таком корыте. А потом еще удивляются, почему пьяные мужики буянят в воздухе, а некоторые москвички впадают в истерику, еще даже и не взлетев. Бояться! Может, и она тоже трусит? Кира тут же оттолкнула от себя эту вздорную мысль, уверенная на все сто, что уж с ней точно авиакатастрофы никакой не случится! Два раза не умирают, достаточно и одного, усмехнулась она, накручивая себя все больше и больше, что и не укрылось от ее спутника.

— Я так отдохнула уже, сил нет, — вздохнула она, прищурившись, — засну и проснусь уже на Канарах. Даже не верится после сегодняшних мытарств, что это вообще возможно. Представляешь, — мечтательно прикрыла глаза брюнетка, смирившись уже со своей участью, что ей придется добираться до своего райского счастья на телеге, мощностью в одну облупившуюся кукурузину, — мы сидим на открытой веранде небольшого ресторанчика, а внизу плещется испанское море.

— Нет такого моря, там океан, милая…

— Значит, будет, не перебивай, — ущипнула она его за руку. — Плещется море шампанского…

— Даже ванна с этим благородным напитком уже смертельна.

— Погорел, ты зануда, тебе об этом не говорили? Если б было море водки, стал бы он подводной лодкой, так устраивает?

— Вполне, — кивнул он, — представляю себе наш заплыв…

— А ты не представляй, всё представление еще впереди, сколько у нас там дней по путевке на этом райском местечке?

— Вроде как семь.

— Маловато, ну да ладно, я не жадная… Одета, значит, я в свое лучшее красное платье, которое там куплю, а ты в свой элегантный белый костюм.

— Висящий тоже еще в магазине.

— Твой мы возьмем на прокат, не перебивай, — Кира прикрыла глаза, представляя себя уже там, — а еще мы купим тебе белую американскую шляпу, а шею замотаем черным платком, сочетающимся с моим красным платьем, чтобы все сразу видели, что мы — пара! Шикарный букет бордовых роз будет украшать наш столик, я очень люблю с некоторых пор бордовые розы, сервированный по самому высшему разряду. Нет, не розы, ты мне их уже дарил, — тут же поправила она себя, — на всю жизнь запомнила. На столе будут стоять…

— Если хочешь возненавидеть любимую мелодию, сделай ее звонком на телефоне, понимаю, — вздохнул будущий обладатель шикарного прокатного костюма и шляпы.

— А еще лучше будильником, — усмехнулась женщина. — Хочешь невзлюбить цветок, договорись о встрече прямо в метро в свой день рождения!

— Кир, ну помирились же, — взмолился мужчина, — сколько можно вспоминать прошлое. Я проклятые розы сам ненавижу. Или за одну оплошность мне теперь всю жизнь у тебя прощение вымаливать?

— Может и так, — сверкнула она глазами. — И это еще самое простенькое из всех наказаний. На Канарах будешь каждый день мне дарить цветы. Дарить и помнить, что еще одна такая твоя выходка, и ты этого уже не переживешь. Все проехали! И больше не напоминай мне о них.

— Сама и напомнила, так какие предпочитаешь?

— Без колючек, чтобы в гробу не кололись… А вот вино я выберу сама, но только красное и полусладкое, терпеть не могу белое и сухое. Просто обожаю кровавое.

— Договорились, — кивнул он, — только мне все равно виски, твой избранник все же не так кровожаден как некоторые.

— Я этого не слышала. Шотландский самогон — это так вульгарно, придется заняться твоим воспитанием. Его продажи, кстати, сократились на девяносто процентов в свете последних реалий. Люди умнеют. Не спорь, к тебе это не относится, мы будем пить вино, любоваться набегающими волнами, вслушиваться в их шум, ловить губами соленый привкус брызг и наслаждаться бездельем. Крик чаек и все такое, легкий хмель в голове и ощущение счастья. Здорово, правда?