Чтение онлайн

По плану, добычу должны были вести открытым методом. В относительно тонком верхнем слое, взрывами, должны были проделывать дыры, открывающие доступ к пористым отложениям и подземным водам. Казалось, этот метод, широко применяемый на Галеоне, не мог нанести экосистеме никакого вреда, но Фокос был необычной планетой. Он находился на грани, а может быть и за гранью «пояса жизни» — узкого диапазона орбит, в пределах которого возможна жизнь. Экосистема Фокоса строилась на очень хрупких, скрытых от непосвященного, взаимосвязях, разрушив которые, можно было очень быстро уничтожить жизнь на планете. Главной угрозой для Фокоса являлся парниковый эффект. При такой близости к Солнцу Фокос сохранял относительно невысокую температуру исключительно благодаря почти полному отсутствию в атмосфере парниковых газов. Колонии зеленых бактерии, выглядевшие из космоса как леса, поглощали углекислый газ, а то незначительное количество водяного пара, которое попадало в воздух, впитывали похожие издалека на снег белые губчатые растения, покрывавшие долины. Пропуская воду сквозь себя, губки, через длинные корни, возвращали ее обратно в подземные водоносные слои. Так, миллионы лет живые существа делали атмосферу своей планеты совершенно прозрачной для солнечных лучей; камни отражали большую часть света обратно в космос, и в недрах Фокоса сохранялась прохлада.

Добыча золота открытым методом неизбежно привела бы к катастрофе. Огромное количество воды, испаряясь из проделанных в коре отверстий, вызвало бы значительный рост температуры. Но главная опасность заключалась в том, что начал бы уменьшаться суточный перепад температур, который на Фокосе достигал ста градусов. Такой резкий перепад был очень важен для губок — их жизненные циклы были тонко настроены под него, и если бы он исчез — губки вымерли бы, и влажность начала бы повышаться еще быстрее, что, в конце концов, привело бы к гибели зеленых бактерий. Жар постепенно стал бы проникать все глубже в кору, и через тысячи лет жизни на Фокосе не осталось бы вовсе. Пришельцы, прожив на планете около ста лет, хорошо это понимали, но не понимали галеонцы, да и если бы понимали, их это вряд ли бы остановило.

Галеонская вера во всемогущество денег всегда была безграничной. Типичный галеонский менеджер считал, что, имея достаточное количество денег, любую проблему можно решить, даже парниковый эффект. «Нанять лучших ученых, купить им лучшее оборудование, и они что-нибудь придумают. Если проблема окажется сложнее, чем думали вначале — не беда, — нужно нанять еще больше ученых и купить еще больше оборудования», — так обычно рассуждали главы галеонских корпораций. Много раз история учила людей тому, что наказание за ошибки от природы, ровно как и от общества, приходит с задержкой, и, допустив причину, устранить следствие не всегда бывает возможно. Однако галеонцы плохо знали историю — им это не требовалось для зарабатывания денег.

По-началу, галеонские колонисты считали Фокос необитаемым. Свидетельства о замеченных среди скал людях принимались за галлюцинации вследствие жары. Таинственных людей называли «песчаными призраками». Их игнорировали и об их присутствии на Галеон не сообщали до тех пор, пока не начались диверсии. Стало взрываться оборудование, выходить из строя техника. Поняв, что призраки объявили корпорациям войну, галеонцы перебросили на Фокос армию. Так началась первая фокосская война.

Словосочетание «война с призраками» очень точно описывало характер конфликта. Галеонцы не знали, откуда приходит враг, не знали даже приблизительную его численность. Призраки приходили в полночь и в полдень — когда галеонцы спали или прятались от жары. Они делали, что хотели и уходили незамеченными. Любые попытки преследования не приводили к успеху. Иногда казалось, что отряд призраков загнан в тупик и выхода из него нет, но загадочным образом они всегда уходили. Каких только мифов не придумано было о песчаных призраках: и что они не люди, а инопланетяне, и что они могут проходить сквозь стены и летать, и что они не уязвимы, и что они — разновидность демонов — исчадие Пояса черны. Галеонцы, на самом деле, не знали, кто такие пришельцы. Факт исхода нескольких тысяч человек с Титана был известен не многим. В свое время, алларийская пропаганда изъяла его из всемирной истории. Тем более это было неизвестно простым галеонским военным и работягам.

Но самым пугающим мифом, появившимся в первую фокосскую войну, был миф о пустынном драконе. Однажды, воздушной разведке удалось выследить и провести до Змеиного каньона группу песчаных призраков. В каньоне было обнаружено небольшое поселение, которое посчитали базой диверсантов. Поселение уничтожили с воздуха, а местность в том районе решили прочесать. Туда направили большую группу войск. Те, кто выжил, говорили, что из каньона то и дело доносился страшный рев, от которого кровь холодела даже у бывалых солдат. Когда один из отрядов вошел в каньон, снова прогремел тот ужасный звук — гораздо дольше и громче чем обычно. После этого, тот отряд никто не видел. Несколько сотен человек и несколько десятков единиц техники пропали без следа.

Вскоре, руководство корпораций поняло, что воевать с призраками дорого и бессмысленно. Год прошел с момента высадки галеонцев на Фокосе, но прибыли от этого проекта не было никакой. Добыча золота так и не началась, а сама идея такой добычи была признана бесперспективной. К тому же, правительство титанианской Алларии требовало вывода войск, но не жизни людей заботили его. Больше всего Аллария боялась обвала цен на золото и обесценивания своего золотого запаса. Столкновение с пришельцами было для алларийцев очень удобным поводом приостановить проект.

Корпорации покинули Фокос. Пришельцы одержали победу. С тех пор прошло тридцать лет.

Спасатели и Джута следовали за Люкой по извилистой тропе между скалами. То опускаясь под землю, то поднимаясь на поверхность, дорога вела их в неопределенном направлении, но Люка шла уверенно — как будто много раз ходила здесь. Ни разу не сверив направление с картой, она откуда-то знала, куда сворачивать. Они шли уже несколько часов.

— Далеко еще? — ноющим голосом спросила Джута. — Я очень устала. Может, передохнем?

— Нельзя сейчас, — ответила Люка. — Дойдем до точки сбора, передохнем.

— Потерпи, подружка, — поддержала Джуту Ника. — А что за точка сбора?

— В операции нам будут помогать еще несколько человек.

Мы должны с ними встретиться.

После этого они прошли еще три часа.

Близился полдень — время, когда только люди могли выжить на поверхности Фокоса. Четыре человека двигались из тени в тень. Ветер, гулявший между скал, иногда задувал под платки, и в этот момент, казалось, будто бы сам Дракон дышит на них своим раскаленным дыханием. Люка иногда пила воду из серебристой трубки, шедшей от ее рюкзака. Когда она дала попить Джуте, две капли воды упали на камни и, зашипев, мгновенно испарились.

— Стоп! — произнесла Люка и резко остановилась. — Ждите здесь. Я пройду вперед. Сейчас вернусь.

— Ты куда? — спросила Ника уставшим, безразличным голосом.

— Я по делам.

— Я сейчас умру, — простонала Джута. — Я хочу есть и пить.

— Не дыши ртом, дыши носом, — сказала Люка, выглядевшая бодрее всех. — Сейчас поедим и отдохнем. Мы возле перевалочной базы.

Люка скрылась в узкой, едва заметной щели в скалах, а Джута и Ника рухнули на камни в тени. Джута чувствовала, что ее тело как будто стало в два раза тяжелее. Ей ужасно хотелось есть. Ей казалось, будь такая возможность, она съела бы змею живьем. Ника сидела, закрыв глаза. Даг стоял на ногах, и, хотя ему было не легче других, он не подавал виду. Ника развязала маску и сняла запотевшие очки, чтобы протереть. Джута сделала то же самое. На лице Ники почему-то была улыбка. Глядя на Нику, Джута тоже улыбнулась, после чего они обе рассмеялись.

— Давно я так не бегала по скалам, — сказала Ника. — Как ты?

— Я есть хочу, — вяло пробормотала Джута.

— Блин, знала бы, с собой бы взяла. Как там наши, интересно?..

— Я думаю, с ними как раз все нормально, — ответил Даг. — Что вот с нами будет?.. Не нравится мне эта идея с угоном…

Не успел Даг начать рассуждать, как из щели появилась Люка.

— За мной! — крикнула она. — Можно заходить.

Меньше всего Джуте сейчас хотелось вставать, но, собрав оставшиеся силы, она все-таки добрела до щели и вместе со всеми протиснулась внутрь. Щель была настолько узкая, что перемещаться по ней можно было исключительно боком. Для мускулистого Дага даже это создавало проблему — он помещался там почти впритирку. Через несколько метров ход расширялся, превращаясь в узкий коридор, идущий по спирали куда-то вверх. Коридор вел в небольшую пещеру, в которой было на удивление прохладно и пахло какой-то едой. Выполнявшая функцию окна, узкая трещина вдоль одной из стен, была завешена непрозрачной шторой, не пропускавшей ультрафиолет. В комнате сидело двое песчаных призраков без масок. В углу стопкой были сложены ящики с оружием, боеприпасами и взрывчаткой; на ящиках лежали две короткие штурмовые винтовки с глушителями.

— Добро пожаловать! — сказал один из призраков на алларийском со страшным акцентом. — Чувствуйте себя как дома. Тут еда… вода…

— Пошли, пошепчемся, — полушепотом сказала Люка призракам на их родном языке.

Джута, Ника и Даг принялись поглощать лежавшую на столе еду, а Люка с призраками скрылись в узкой норе. Нора вела в трещину, расположенную высоко на стене с противоположной стороны скалы. Это был наблюдательный пункт. Оттуда хорошо просматривалось широкое ущелье, по которому, предположительно, должны были пройти галеонские войска.