Чтение онлайн

При мысли о ней Маслаков слегка нахмурился. Десять лет он путешествовал по странам, чтобы найти её. Собирал безделушки для магазина (удобный способ отвести глаза) и, главное, шёл по следу древней силы, способной сравниться с носящими пояса ведьмами. Бродил по заброшенным улицам, отыскивая крохи информации, ночевал в лесах и оврагах, пробирался по болотам и степям, лишь бы подобраться к урочищу. Не навлечь гнев и быть уничтоженным её силой, а приковать внимание, добиться уважения и заключить сделку. На лезвие острейшего ножа наступил Глеб, но не порезался, а обрёл союзника. Теперь он под её эгидой.

Едоки притихли, а Маслаков довольно улыбнулся. Следуя за официантом и обходя столики, к нему шагала Ольга, собственной персоной. Как всегда, безупречная, будто из салона модного стилиста. Причёске и платью цвета слоновой кости позавидовала бы любая невеста. Так и есть, вон с балкона глядит и хмурится, перебирает складки пышной юбки. По сравнению с Белосельской она — робкая фрейлина царственной госпожи.

Руку болезненно обожгло, но бывший Искатель отсалютовал гостье бокалом.

Официант отодвинул кресло и помог Ольге присесть, пожелал приятного аппетита.

— Здравствуй, Белая Леди, — кивнул Глеб, — не запачкала дорогие туфельки? Оттепель, на улице грязь и слякоть.

— Добрый вечер, — сдержанно произнесла та.

— Я взял на себя смелость и заказал ужин. Надеюсь, ты ешь рыбу? Осётр очень вкусный, а взвар бодрит тело и дух.

Вместо ответа Ольга положила на тарелку кусок рыбы и полила соусом. Маслаков всматривался в соперницу, но не видел эмоций. Холодна и равнодушна, точно мраморная статуя из музея античности. Длинные пальцы сжимают вилку и нож, каждое движение плавно и отточено, истинная королева. Вот только что скрывается под ледяной маской? Надо бы вытащить на свет божий истинную сущность ведьмы.

— Нравится? Поварам удался отменный соус, травы превосходно подчеркивают нежный вкус осётра. Гранат добавляет пикантности, — Маслаков наслаждался ужином, — знала бы ты, откуда повара выписывают рыбу!

— В «Двойке» умеют готовить, — Ольга пригубила взвар, — но подобное блюдо я могу отведать у себя дома. В приятном обществе.

— Это в каком? — мужчина подался вперёд, — любовничка у тебя больше нет, верной подруженьки — тоже. С ней сейчас играют мои ребята. Дочурку я убил в лесу, и кто остался? Полтора десятка преданных овечек? Готовых ради тебя прыгнуть в пасть голодному волку? Скучно и недостойно для могущественной леди.

— Каждая из «овечек», как ты выразился, при должной помощи способна стать во главе табуна, — ухмыльнулась Белосельская, — если это всё, ради чего ты пригласил меня на ужин, то я, пожалуй, пойду. Есть дела поважнее.

Коснувшись губ ажурной салфеткой, Белая Леди хотела встать с кресла, но была остановлена словами Глеба:

— Тебе не одолеть меня, — в голосе пропала любезность, — даже с поясом. Отпусти своих подпевал, если не хочешь быть повинна в чужих смертях.

— Самоуверенность не красит человека. Даже такого безумного, как ты.

— Благодаря тебе я стал… м-м, очень решительным. Готовым на авантюру. Я поклялся, что уничтожу всех ведьм, и сдержу слово.

Первый шаг сделан. Трое уже растворились в небытии.

Ольга устало вздохнула:

— Ты не первый, от кого я слышу подобное. Все смельчаки, в конце концов, потерпели поражение. Задумайся, стоит ли оно того?

— Стоит. Поверь, я способен удивить даже тебя.

— Попробуй, — ведьма приподняла бровь.

Глеб снял пиджак и закатал рукав светло-зелёной рубашки, показав рисунок на сгибе локтя: огромного паука с глазом посередине брюшка. Впервые с начала ужина Ольга утратила хладнокровие и помрачнела.

— Узнала? — он улыбался, — по глазам вижу, что узнала.

— Верлиока.

— Верно, — взгляд Маслакова стал безумным, — где, думаешь, я раздобыл кинжал? У кого получил подсказки? С ней мне не страшны ведьмы из вашей проклятой семьи. Я знаю то, что недоступно даже тебе.

— Она уничтожит тебя.

— Пусть. Зато я потяну с собой тебя и всех сестёр. Настя будет отмщена, а мир очистится от дьявольской крови. Достойная плата за справедливость, не находишь?

— Так легко пожертвуешь сыном? Последним, что осталось от жены? Он выбрал кров Искателей и тоже погибнет.

— Я вытащу его раньше, чем проснётся Верлиока.

— Ты не знаешь, с чем и кем связался. Люди для неё, как глупые муравьи, — грустно произнесла Ольга, — опомнись.

— Оставь нравоучения для детей, — в голосе Глеба прорезалась сталь, — даю две недели, чтобы ты отправила всех по домам, после начнётся великое представление. Я знаю, где находится печать, и проникну в подземелье без проблем. Если вздумаешь меня остановить, то увидишь смерть своей подружки. Я возьму Дарью в качестве живого щита, а голову ей снесёт твой любовник. Благодаря покровительнице я подчинил его себе. Так вот, сначала он зарежет Соловьёву, после заколет себя. И всё это на твоих глазах. Готова к испытанию?

Ольга молчала, но Маслаков видел в глазах страх. Тщательно скрываемый, но пробившийся наружу.

— Что ты хочешь?

— В новолуние ты сама проводишь меня к источнику, — мужчина застёгивал рукав, — тогда я готов пощадить остальных.

— Я подумаю.

— Думай, это полезно, — он отправил в рот последний кусочек рыбы, — всему рано или поздно приходит конец. Даже всемогущей леди.

Глеб улыбнулся, чувствуя, как татуировка согревает руку. Щекочут кожу волосатые лапки, и моргает око Верлиоки. Всё слышит и видит она, по крупицам передаёт силу и обещает победу над проклятой ведьмой.

Никогда ужин не казался Маслакову столь вкусным.

Ш-шух!

Посыпался снег с еловой ветви, накрыл горку хвороста пушистой шапкой. Из укрытия выскочил заяц и запетлял между деревьями. Не оглядывался до смерти перепуганный беляк, торопился в нору на другом конце опушки. Скрипел и трескался под лапами наст, скребли колючки заячью шкурку, счищая остатки летней шерсти.

Услышав стук дятла, беглец остановился. Шевелились усы, подрагивал кончик носа. Не крадётся ли волк? Не притаился ли человек с железной палкой? Не прячется ли в кустах лисица? Когда солнце светило ярче и грело бока, остроносая хищница спряталась в листве и чудом не вцепилась клыками в горло. Щёлкнула над ухом пасть, но заяц ударил рыжую охотницу в челюсть, перепрыгнул через упавшее дерево и стремглав помчался в дебри. Только в дыре среди корней кряжистого дуба он успокоился.

Беляк принюхался. О сосну потёрлась косуля, около ствола вырыл ямку тетерев, потерял перья пролетевший над чащей филин. Последнее заставило зверька оттопырить уши и оглядеться: осыпался снег после утренней непогоды, трещали побеждённые морозом ветви, да синицы выклёвывали семена из шишек. Путь свободен. Не успеет луна озарить лес, как заяц доберётся до норы и съест раздобытые накануне гроздья рябины и дикие яблоки. Скоро задуют ледяные ветра и уничтожат остатки еды.

Дятел взмахнул крыльями и перелетел на другую сосну. Проводив того взглядом, заяц запрыгал по тропе. Обычно по ней ходили кабаны и лоси, но в короткие дни просеки придерживались мелкие животные. И к реке сбегать, и до заброшенных садика и сторожки добраться, и до ягодных полян недалеко. Когда жужжали комары, а в траве ползали жирные жуки, зверь поедал малину каждые сумерки.