Чтение онлайн

— Если ты хочешь успеть до восхода луны, то заканчивай браваду и садись за руль.

— И даже не поинтересуешься, что с твоей подруженькой и любовником?

— Сама вижу, — она придала лицу надменное выражение, — Дарью опоили, Аркадий под тёмными чарами. Слова не молвит без твоей указки.

— Острый глаз, — он прищурился, — и как хладнокровно сказано. Ты способна хоть на какие-то чувства? Аркаша, — Маслаков повысил голос, — какая она в постели? Небось, ледяная? Неподвижная, как музейная статуя? Что она делала, когда ты её трогал? А?

— Таяла, — прошептал Солнцев, а Белая Леди услышала в голосе нотки нежности, — чувственная, пылкая.

— Никогда бы не поверил.

— Ещё скажи, что хочешь проверить.

— Упаси господи. Меня стошнит.

— Ты намеренно тянешь время.

— Может быть.

Краешек солнца растаял за снежным пиком. Дома накрыла серая тень. Повеяло холодом, на стёклах автомобилей затрещал мороз. На Ольгу нахлынуло знакомое чувство пустоты, будто в городке исчезала жизнь.

— Она здесь, — довольно улыбнулся Маслаков, — показывай путь.

Ольга замёрзла. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала холод, поэтому прятала ладони в карманах дублёнки и нарочито смотрела в окно ехавшего автомобиля. Фонарные столбы остались позади примерно полчаса назад, и Белая Леди напряжённо глядела на звёзды, ощущая скорое перерождение луны. Пульсировали кристаллы в поясе, особенно «горел» самоцвет, который открывал проекцию мира, и словно сердился: почему хозяйка пренебрегает долгом? Вот-вот сменится цикл, и завтра в чернильной синеве замерцает узкий, с человеческий волос, серебристый серпик.

— Развилка, — без эмоций в голосе произнёс Глеб.

— Направо, — тем же тоном ответила Белосельская.

Маслаков крутанул руль, и внедорожник повернул в указанную сторону. Машину трясло, под колёсами трещал перемешанный со снегом и льдом гравий, царапающий двери и порог. Дорогу забросили в позапрошлом веке, когда из-за природных аномалий прекратилась разработка угольных шахт. То внезапное землетрясение обрушит своды, то редкие горючие газы взорвутся и уничтожат оборудование, то растворяющие любой металл подземные воды хлынут посреди ночи. Ни один человек не пострадал, но денег казна потеряла немеряно, хватило бы пристроить крыло к летней императорской резиденции. Прибывшая комиссия признала добычу ископаемых невыгодной и постановила забросить штольни. Посёлок опустел, железная дорога заросла сорняками. Острогами интересовались только геологи да любители «пощекотать нервы» мистическими явлениями.

Никто не знал, что к неудаче горняков причастна одна влиятельная дворянская семья. Всякий раз, когда рабочие подбирались к запретным пещерам, появлялась Ольга и поднимала силы природы, иной раз принимала облик болотной ведьмы и пугала людей. Ах, если бы этой ночью привычно всколыхнуть твердь и одолеть противника! Заключить машины в скальные объятия! Но это лишь раззадорит приспешника Верлиоки. Её близкое присутствие холодило душу Белосельской, заставляло руки мелко дрожать.

— Куда теперь?

— Снова направо.

Автомобиль подпрыгнул на кочке, а Белая Леди крепче ухватилась за ручку. Ветви сосен царапали двери, валуны сминали бампер, но Глеб упорно рулил в гору. Ольга слышала хриплое дыхание, но не хотела смотреть в лицо врагу. С каждой минутой связь между заговорщиками крепла. Переполненный ненавистью Маслаков позволял ей подчинять себя. Вдруг Белосельская повернётся и увидит на сидении озлобленную старуху с седыми космами? Или, куда хуже, молодую белокурую красавицу, полную сил и готовую отомстить? Старейший свиток библиотеки сохранил истинный портрет Верлиоки. Когда-то в её глазах отражались звёзды, волосы мерцали ярче луны, а губы ласково улыбались…

Дорогу перегородил треугольный камень.

— Глуши двигатель, — Ольга запахнула дублёнку и, открыв дверь, шагнула на камни. Каблучки туфель погрузились в рыхлый грунт, — далее пешком.

Фары выхватывали на стелле затейливую резьбу, в которой угадывались слова на древнерусском языке.

— Что это? — бывший Искатель скептически оглядел вязь, — проклятие?

— Предупреждение, — пальцем Белосельская очертила заглавную букву, та мягко засветилась в ответ, — непосвящённым в тайны природы людям путь закрыт.

— Ну, ко мне это не относится. С некоторых пор.

— Я чувствую. Она почти полностью отравила твою кровь.

— Глупая. Никогда не чувствовал себя столь сильным.

Ольга сжала губы. Не слышит Глеб голос разума, не хочет.

Ухали потревоженные совы, сыпался с ветвей снег. Звёзды в тёмно-синем покрывале неба казались рассыпанными в причудливые фигуры рисинками.

Позади из автомобиля вышли Игорь, Аркадий и Дарья. Заснеженный склон расцвечивало полтора десятка внедорожников, похожих на гигантскую светящуюся змею, неторопливо ползшую в обитель магии. Ничего, дальше стеллы прихвостни Ветрова не поднимутся, наткнутся на невидимую стену. Они не значились в первоначальном уговоре, посему — Белая Леди не нарушила слова. Телефонная связь в горах не работает, так что «браткам» придётся ждать «начальника» у первой ступени запретного пути. А что, помёрзнут маленько, займутся физкультурой.

Маслаков зажёг фонарик, который тут же погас.

— У меня есть другой, — произнёс Ветров.

— Давай.

— Бесполезно, — Белосельская первой зашагала по присыпанной галькой лестнице, — он не заработает. Магия подавляет электричество.

— Ты намеренно хочешь нас угробить? — Игорь сжимал Дарью за плечи, словно боялся, что та сбежит, и пристально смотрел на Ольгу, — такой хитроумный план? Притворилась поверженной, а, по-настоящему, готовишься ударить в спину? — щёголь повернулся к Маслакову, — ты уверен, что ей можно доверять?

— Расслабься. Хотела бы убить, скинула автомобиль в пропасть. Ночь на дворе, и ты не видел, по какой дороге мы ехали.

Белая Леди щёлкнула пальцами, и перед ней заискрились сферы голубого огня. Шарики-светляки кружились подобно бабочкам и показывали хозяйке ступени, булыжники и ветки, готовые зацепиться за платье. Последний раз брюки женщина примеряла в позапрошлом веке, когда по настоянию матери училась верховой езде.

Прорубленная в горе лестница петляла между изрезанных вязью столбов, «разрезающих» дорогу на куски. Около каждой вехи Белосельская останавливалась, ждала спутников и окровавленным пальцем надавливала на едва заметные углубления в камне, снимая защиту. Меркли на небе звёзды, тревожил росшие в низине сосны студёный вихрь, непрестанно гомонили разбуженные птицы. Любому человеку бы показалось, что, всего-навсего, портится погода, но Ольга чувствовала, как за ними неслышно шагает она. Хотя, шагает ли? Парит подобно птице, скорее всего.

Около очередной опоры Белая Леди чудом уклонилась от брошенной ветром пряди волос. Локон ударился о столб, и тот рухнул вниз по склону. На месте прикосновения остался идеально гладкий срез, будто на масле от горячего ножа. По горе загрохотали валуны, в воздух поднялась пыль, а до слуха донёсся тихий вздох. Дескать, «промахнулась».

В последней вехе — восьмиконечной звезде — Ольга коснулась каждого острия и вложила в сердцевину кристалл пирита, который вытащила из пояса. По приказу хозяйки каменная фигура засветилась подобно маленькому солнцу, вслед за ней сияние окутало ещё одну звезду, затем третью, четвёртую, пятую…