Чтение онлайн

Тяжело вздохнув, она наконец покосилась на меня. Из уверенной дерзкой студентки, которая однажды облила меня саке, Айуми превратилась в испуганного ребенка, который ожидал, что его отругают. Сначала я предположил, что она просто чем-то удивлена, но затем заметил слезу, скользящую по бледной щеке.

Той ночью, сидя на скамейке в обществе светлячков, Айуми поведала мне о своей жизни. Она рассказала немного, но этого было достаточно, чтобы узнать ее лучше.

Отец Айуми погиб шесть лет назад. В день исчезновения девушка, как обычно, сидела с мамой у дома и дожидалась возвращения родителя.

Отец частенько оставался в городе, чтобы побыстрее добираться до работы, а на выходные или в отпуск приезжал к соскучившейся семье.

Выпускные и переходные экзамены уже завершились, поэтому в тот раз отец мог остаться с родными подольше. Добираться из Владивостока до Южно-Сахалинска, возле которого был расположен поселок, можно и самолетом. Он приземлился вовремя, поэтому сначала Айуми и ее мать ни о чем не беспокоились.

Однако что-то пошло не так.

Отец не позвонил. Ни через час, ни через пять. Айуми и ее мама сильно волновались и обзвонили папиных коллег. К своему удивлению, они выяснили, что Фумио-сан, так звали отца Айуми, не приходил на работу последние полгода. Обратиться в правоохранительные органы они не успели: тело нашли через несколько дней под обрывом острова Сахалин.

Не выдержав психологического потрясения из-за потери любимого, мама Айуми сбросилась с того же мыса, что и покойный муж, месяцем позже.

Рассказ Айуми походил на вымышленную историю, в которую я не мог поверить. Да и не хотел, поскольку ужаснулся, что на долю хрупкой девушки выпали подобные непосильные испытания.

Я бы желал хоть как-то облегчить ее боль, но пока не понимал, как это сделать. Мы до сих пор сидели на скамейке, а мне казалось, что нас разделяют километры, преодолеть которые даже за день не выйдет. Закончив говорить, Айуми продолжала сидеть не шевелясь. Лицо девушки ничего не выражало.

Наверное, душевная боль с годами не исчезает, а лишь тлеет и сопровождает тебя повсюду – где бы ты ни был.

Я решил ее рассмешить:

– Можно я тебя поцелую, когда мне станет грустно?

Уголки ее губ поднялись. Девушка тепло улыбнулась. Такой Айуми мне нравилась гораздо больше.

– Я думал, у столь красивой девушки есть воздыхатель. Но раз ты поцеловала меня, а не кого-то другого, то…

– Как-то не удалось пока встретить, прости, что ты принял удар на себя, – объяснила она, поежившись и опустив взгляд. – Вечер выдался непростым. Такуми-сан, скажи, почему мы здесь?

На мгновение я погрузился в размышления об уместности ситуации, но предположил, что мой ответ поможет ей отвлечься от печальных мыслей.

– В последнее время в нашей компании не хватает рук, – начал я издалека. – Как я и говорил, семья уже не первое десятилетие является организатором разнообразных фестивалей. Сохранение искусства гейш – основное направление, за которое отвечает отец. Но, к сожалению, здоровье его ухудшилось, поэтому я вынужден разрываться между родительским домом в Осаке и своим жилищем в Токио.

– Интересно, – пробормотала Айуми, закутываясь в мой плащ.

Я знал, что она согрелась. От этого мне стало тепло.

И я продолжил:

– Тебе известно об искусстве гейш почти все, и…

– В теории, – подчеркнула она. – О практической стороне мы и не говорим.

– Да, верно. Майко, с которыми мы сотрудничаем, постоянно обучаются. Мы берем на себя их расходы, чтобы в дальнейшем девушки смогли стать настоящими гейшами. Дом, который ты посетила, это окия – традиционное место обитания гейш. Сегодня ты увидела только двух из наших подопечных, остальные были на банкете и проводили чайную церемонию.

– Ага… – задумчиво протянула Айуми, и я догадался, что ее зацепил мой рассказ. – А в чем конкретно заключается твое предложение?

Вот и наступил кульминационный момент. Надеюсь, мне не придется ни о чем жалеть. Но если не попробуешь, не узнаешь. Ведь так говорят?

– Я хочу, чтобы ты следила за качеством выполнения их работы. Особенно перед их выходом, – подчеркнул я. – Современные гейши не такие, как раньше. Сейчас искусству быть гейшей нужно учиться в ускоренном темпе, а родители не могут отдать дочь на обучение в десятилетнем возрасте. По меньшей мере это незаконно. Я предлагаю тебе роль администратора в нашем окия.

Последовала минута молчания, а затем Айуми разразилась громким смехом. Где-то неподалеку раздался лай собак, которые явно вторили хохоту девушки.

Я подождал, когда она придет в себя, и вскоре Айуми успокоилась и покачала головой.

– Администратор в доме гейш? Ну ты и шутник, Такуми-сан! – проговорила она, отдышавшись и отсмеявшись. – Разве этим не заведуют хозяйки? Их еще называют мамами. Они – те злые тети, на плечи которых падает вся ответственность за происходящее в окия.

– Глаз да глаз нужен и за ними, – подытожил я, удивившись реакции Айуми.

Мне не понравилось, что Айуми смотрела на меня как на дурака.

– В последний раз оби одной из наших учениц был так слабо затянут, что кимоно начало спадать прямо во время танца. Это нанесло непоправимый репутационный ущерб, но отец справился с проблемой. А у меня появилась идея о двухуровневой системе контроля, – объяснил я. – Кстати, лишь высокопоставленные политики и богатые бизнесмены могут позволить себе провести вечер в чайном домике в обществе наших учениц. У нас нет права на ошибку.

Выслушав меня, Айуми сменила позу, теперь она сидела боком, опершись рукой на спинку скамьи. Каждый раз, когда я всматривался в глаза девушки, мне вспоминался рисунок карандашом, вложенный в омамори.

А ведь это было пятнадцать лет назад…

«Голубые глаза – большая редкость. Мне следует навести кое-какие справки», – подумал я, и в ту же секунду Айуми заговорила.

– Что ж… – Айуми привстала со скамьи. – У меня есть время на размышления?

– Все время мира в твоем распоряжении, но мне бы очень хотелось, чтобы ты согласилась. Как говорит мой отец: «Ничего не происходит просто так». Я рад с тобой познакомиться, хоть ты и облила мою рубашку. И надеюсь, что твоя помощь сможет сделать окия лучше.

Наша встреча подходила к концу, и мы это оба чувствовали. Длинные волосы Айуми развевал ветер, запутывая концы прядей.

Распутать их Айуми не удалось: я услышал негромкую брань, судя по всему, на русском языке.

– Мне вот интересно, а на каком языке ты думаешь? – спросил я, пока мы направлялись к машине.

– Иногда на русском, а порой и на японском, – ответила она. – Но чаще на русском. Я же родилась в России.

– Здорово, – отметил я. – Но если тебе снова взгрустнется, то советую посмотреть фильм «Сумеречный самурай» [27] . Любая боль уйдет на фоне трагической истории, я уверен.